районе столичного нижнего порта.
Головин выпрыгнул наружу и в два шага оказался возле двери, покрашенной синей краской, которая уже начала трескаться и отваливаться. Он поднял руку и дважды саданул кулаком.
За не очень плотной занавеской расположенного по соседству окна проскользнула быстрая тень.
— Кто? — раздался из-за двери хриплый злой голос.
— Павл Мираж. Желаю видеть господина Нога Хитреца.
— Жди, — раздалось из-за двери, и послышались удаляющиеся шаги.
Головин бросил взгляд вверх и улыбнулся, над дверью кто-то предусмотрительный сделал небольшой козырек, без него в такой дождь на улице ожидать решения хозяев было бы совсем некомфортно.
Ждать пришлось долго — минут пять. Хан, выскочивший следом, стоял под большим зонтом спиной к Головину и внимательно изучал маленькую улочку. Порт в любом городе — место насквозь криминальное, здесь сталкиваются интересы аристократов, простолюдинов и бандитов. Дядюшка Дии как раз был из последних — контрабандист, возглавивший дело после гибели брата. Головин был уверен, что сейчас им ни что не угрожает, но в работу Хана лезть не стал, правильно он все делает.
Наконец, дверь распахнулась, и на пороге возник невысокий крепыш с активированной перчаткой на левой руке. А за его правым плечом висел шар, который Головин про себя называл дроном, судя по окрасу, относился он к огненной стихии, серьезная игрушка, таких в свободной продаже нет, владение частным лицам запрещено, дистанция поражения — пятнадцать метров. Огромный плюс в том, что шар способен вести обстрел на триста шестьдесят градусов, прикрывая своего оператора.
— Хозяин ждет, — слегка поклонился крепыш. — Ваш человек останется снаружи.
— Хан, посиди в ноирдане и присмотри за грузом, — приказал Головин и переступил порог.
Дверь за ним закрылась, крепыш задвинул массивный засов и активировал какую-то систему безопасности, Ног умел позаботиться о своей тушке, он был гораздо осторожнее брата, и его мнительность граничила с паранойей.
— Следуйте за мной, — попросил крепыш и направился в глубину дома через плохо освещенный коридор.
Головин кивнул и пошел следом, он знал, что ему тут не особо рады, но нужно сделать дело.
Крепыш открыл дверь, ведущую в комнату, яркий свет резанул по глазам. Но зрение быстро адаптировалось. Он переступил порог, кивнув вставшему ему навстречу Ногу и его сыну Деру.
— Что привело тебя в мой дом, Павл? — пожимая протянутую руку, и указываю на кресло напротив, поприветствовал его контрабандист.
— Я с плохими вестями, Ног. Ваша племянница Дия погибла в бою три дня назад, я привез тело, она хотела бы лежать рядом с отцом и матерью.
— Действительно печальное известие. Но такова судьба всех, кто выбирает жизнь, полную опасностей. Я все устрою. Ее отец, еще когда был жив, заранее купил участок на всю семью и поставил там семейный склеп. И я там упокоюсь, когда придет мое время, и Дер. Завтра днем можно будет провести обряд. Где сейчас тело?
— В кузове ноирдана, — ответил Головин, медленно закипая, дядюшке и его сыночку было плевать на то, что их родственница погибла, и сейчас у Миража было одно желание — расколотить эти две равнодушные рожи, но он сдержался.
— Я распоряжусь, чтобы его перенесли в дом, — продолжил Ног. — Надеюсь, вы проведете эту ночь тут?
— Нет, — покачал головой Павел, поднимаясь. — Я не один, со мной мой телохранитель, мы остановимся в гостинице. Как только все будет готово, наберите меня. Кстати, на каком кладбище ваш склеп?
— На южном, престижное место, — вставая, произнес Ног, он был доволен, что Мираж и его человек покинут его дом.
— Вот скотина, — не сдержался ИИ.
— Я знаю, — мысленно ответил Головин. — Вот поэтому решил в гостинице остановиться, не сдержусь, начищу рыло обоим. А оно сейчас лишнее. Если бы не требовалось содействие Нога, я бы вообще не пришел сюда, сам бы все сделал.
Через две минуты он снова оказался под проливным дождем. Пара мутных личностей выскочила следом за ним и, быстро вытащив ящик с телом Дии, унесли его в дом.
Ног, стоящий за порогом, кивнул на прощание.
— Когда я все устрою, сообщу по переговорнику время и место.
Головин кивнул.
— Буду ждать, — бросил он и, в два шага преодолев расстояние до грузовика, запрыгнул в кабину. Хан, сложив зонт, забрался следом.
Гостиницу он выбрал недорогую в припортовом квартале, не ночлежка, вполне себе приличное заведение. Рассчитавшись с водителем грузовика, Головин и Хан перебежали через улицу, и уже через полминуты стояли в сухом и чистом холле гостиницы. Потом был ужин в местном ресторане, публика гораздо попроще, чем в центре, еда похуже, но вполне недурно.
Пара местных девиц с низкой социальной ответственностью навелись на двух крепких, явно не бедных мужчин, но, перехватив злой взгляд Павла, поняли все правильно, и тут же опустили свои зады обратно за столик, за которым они сидели до этого.
Через час Мираж, уставший, но сытый, поднялся из-за стола.
— Если хочешь, оставайся, — предложил он Хану, — сейчас твоя опека не требуется, я спать. Вымотался я за эти дни, вроде и не делал ничего, а состояние такое, что хоть хорони.
— Господин капитан, я, пожалуй, еще посижу, — обрадовался телохранитель, — выпью пару стопок. — При этом его взгляд соскользнул на девиц.
Павел кивнул и направился к выходу, в конце концов, у Хана нет никакого траура, мужик он молодой, здоровый, пусть отдохнет.
Его разбудил переговорник. Посмотрев на часы, висящие на стене, Головин выругался и нажал на символ соединения.
— Да, — немного резче, чем нужно, произнес он. Всю ночь его мучали кошмары, несколько раз он вскакивал и шел в ванную умываться, поэтому, как ни старался, выспаться не смог.
— Павл, это Ног, — раздался из артефакта голос контрабандиста. — Похороны через три часа, ждем вас у центрального входа на южное кладбище.
— Понял, буду, — коротко ответил Мираж и отключился.
Головин посмотрел в окно, солнце было уже высоко, часы показывали одиннадцать утра. Помассировав лицо пальцами, Павел выбрался из кровати. Бросив взгляд в зеркало, он покачал головой, выглядел он плохо, такое ощущение, что он всю ночь бухал, принимал наркоту и пользовал шлюх. Он попытался вспомнить сны, но не смог.
— Плохо выглядишь, — прокомментировал ИИ.
— Я и чувствую себя так же, как выгляжу.
Головин решительно направился в ванну. С полчаса он отмокал в теплой воде, даже подремал, через час он, замотанный в полотенце, вышел в комнату, посмотрел в зеркало, водные процедуры и небольшой сон пошли ему на пользу, из зеркала на него смотрел тридцатилетний мужчина, а не развалина, как час назад.
Настроение снова испортилось, стоило Павлу выглянуть в окно, солнце исчезло, а небо затягивало тяжелыми серыми тучами. Когда он оделся, чтобы спуститься вниз, за
