и даже валуны и камни, казалось, предпочитали жаться друг к другу.
Солнце стало припекать сильнее, и вскоре Ренн почувствовала, что вспотела. Когда солнце уйдет, она замерзнет, один охотник из племени Песца как-то сказал ей, что убивает не холод, а влага.
Ренн плыла мимо шумных от морских птиц скал, в воздухе нещадно воняло пометом, а места для стоянки так и не было. В следующей бухте на берегу гнила серая туша кита. Здесь воняло так, что Ренн чуть не вырвало, но она все равно сомневалась, пока из-за туши не выглянул почуявший ее огромный белый медведь.
Тучи скрыли солнце, пошел снег. На Дальнем Севере погода меняется внезапно – весна, лето, осень и зима успевают сменять друг друга в один день.
Наконец Ренн подплыла к черному, усыпанному льдинами берегу. На гряде за линией прилива она увидела три валуна, которые могли послужить неплохим укрытием.
Гряда оказалась выше, чем казалась с моря. Уже стоя возле нее и глядя наверх, Ренн поняла, что валунов стало четыре.
Она заметила движение и отступила назад.
Тайный Народ живет на реках и среди скал. Выглядят его представители как обычные люди, но только до того мгновения, пока не поворачиваются спиной, а спины у них пустые, словно стволы прогнивших деревьев. Тайный Народ не любит, когда кто-то его замечает, и лучше его не злить, устраивая стоянку поблизости от скал, где он обитает.
Ренн приложила кулак к сердцу и поклонилась:
– Простите меня, я уйду.
Появился пятый валун. Нет, не валун, а существо, каких она никогда прежде не видела. Большое, как бизон, с очень косматой шерстью, мрачную коричневую морду обрамляли опущенные вниз и загнутые кверху рога, полинявшая на горбатых плечах шерсть свисала до самых на удивление мелких копыт.
Дарк рассказывал Ренн о мускусных быках.
– Если будешь держаться подальше, – говорил он, – они, скорее всего, не нападут. Но нрав у них вредный, так что иногда они все-таки нападают и безо всяких причин. Собирать с кустов клочья их шерсти – это хорошо, но не вздумай на них охотиться, они принадлежат Тайному Народу.
Ренн отступила и сказала, обращаясь к обитателям скал:
– Я не охочусь за вашей добычей.
Мускусный бык фыркнул и, опустив голову, топнул ногой.
Ренн подняла руку:
– Смотрите, я иду к своему каноэ.
Появился второй мускусный бык. Потом еще три. Они стояли, выстроившись в ряд, и смотрели на девушку сквозь клубы дыхания.
Ренн, тяжело ступая, перебиралась через горы бурых водорослей. Мускусный бык легко, как олень, спрыгнул с гряды и пошел в ее сторону.
– Простите меня! – крикнула Ренн, забравшись в каноэ, и опустила весло в воду.
Быки злобно смотрели ей вслед, пока она не исчезла из виду.
Снег перешел в дождь со снежной крупой. Дождь жалил лицо и забирался в рукавицы из шерсти северного оленя. Ренн уже отчаялась найти место для стоянки и тут наконец выплыла к лысому острову с небольшим мерцающим озером посередине.
Едва не падая с ног от усталости, Ренн подтащила каноэ к нескольким валунам возле озера, предварительно убедившись в том, что это не мускусные быки. Присутствия Тайного Народа она не ощущала, но всякое могло случиться.
Дождь со снегом почти прекратился. В воздухе гудели тучи мошкары. Ренн уже съела все лесные припасы, так что пришлось взять рыболовные снасти и тащиться обратно к Морю. Там на берегу она насадила на крючки морских улиток и закинула лесы в воду.
Ренн знала, какие обычаи диктовало Море: когда она в девять лет осиротела, Фин-Кединн отправил ее на некоторое время в племя Кита, чтобы она поучилась законам и обычаям Морских племен. Но сейчас она только в последнее мгновение вспомнила, что, смешивая взятое из Леса с тем, что берешь у Моря, ты наносишь оскорбление Матери-Морю.
Все ее снаряжение – из Леса: лук из тиса, стрелы из кизила, парка и штаны из шкуры оленя, башмаки из шкуры бобра, спальный мешок, сумка и каноэ. И рыболовные снасти: крючки из крепко связанных еловым корнем колючек, лесы из конского волоса и поплавки из сосновой коры. Единственное, что не оскорбляло Мать-Море, – это наживка и грузила из камешков.
Закусив губу, Ренн вытащила из воды лесы и побрела к озеру, чтобы начать все с начала. Она понимала, что от усталости плохо соображает – надо было сразу закинуть лесы в озеро.
На берегу не было коряг, зато полно костей – пятнистый череп медведя и белые скелеты чаек. Ренн разожгла костер и первым делом прокоптила в дыму одежду и снаряжение, чтобы меньше пахли Лесом. Потом съела пригоршню мидий, которые нарвала с камней, и немного слизких водорослей. Развернула лук и смазала его маслом лесного ореха из рожка со снадобьями.
– Ну хоть ты у меня остался, – пробормотала она.
Ренн все еще тосковала по луку, который для нее сделал Фин-Кединн, и теперь бережно ухаживала за новым, чтобы он не чувствовал себя брошенным и ненужным.
Она неуклюже перевернула каноэ, привалила по бокам несколько камней и забралась во временное убежище. Серый дневной свет просачивался сквозь оленью шкуру. На мелководье позвякивал лед, но больше ни звука – только зловещая тишина Дальнего Севера.
Рип с Рек не вернулись. Она полагалась на воронов – они могли предупредить об опасности. Но зачем им делать это теперь, когда она отреклась от племени?
Ренн представляла, как из-за камней появляются демоны и Тайный Народ, а на берег из воды крадучись выходят белые медведи.
Мысли о Тораке причиняли боль, поэтому она думала о Волке и Темной Шерсти, вспоминала, как они на реке учили волчат охотиться. Лосось – хорошая добыча для начинающего охотника, у рыбы нет рогов или копыт, которые могут поранить тельца волчат.
Она сняла с головы повязку Торака, вдохнула его запах – запах пота, волчьей шерсти и сока сосны. Он наверняка уже узнал, почему она ушла. Но понимает ли он, как тяжело было на это решиться? И как ей теперь больно?
Ренн представляла, как он идет по ее следу. Она видела его темные волосы и худое загорелое лицо с татуировкой племени Волка – две линии из точек на скулах, но поверх одной тонкий шрам, специально, чтобы ее скрыть. Видела зеленые крапинки в светло-серых глазах, которые появились после того, как его душа ходила в деревьях.
Сможет ли он ее простить за обман?
* * *
Ее разбудили удары крыльев и гогот лебедей. Чесался шрам на тыльной стороне кисти, а пальцы стали шершавые. Когда она выбиралась из
