Читаем без скачивания Общество знания: История модернизации на Западе и в СССР - Геннадий Осипов

«Общество знания» Запада как метрополии глобального капитализма отделено от «внешнего пролетариата», не включенного в «золотой миллиард», примерно так же, как просвещенные философы Афин были отделены от рабов (этот будущий порядок часто и называют «нео-античностью»). В докладе Римскому клубу Э. Ласло «Цели для глобального общества» [23] речь идет о «глобальной геомеостатической системе», управляемой «благотворительной диктатурой технократической элиты». «Общество знания» — институт этой технократической элиты.

В докладе Римского клуба «Первая глобальная революция» (1991) в среднесрочной перспективе (к середине XXI века) будущее видится так: «К середине следующего столетия в сегодняшних промышленно развитых странах будет проживать менее 20 % всего населения Земного шара. Способны ли мы представить мир будущего, в котором кучка богатых наций, имеющая новейшее вооружение, защищается от огромного количества голодных, необразованных, не имеющих работы и очень злых людей, живущих во всех остальных странах? Такой сценарий, вытекающий из современных тенденций развития, не предвещает ничего хорошего. Конечно, на планете произойдет еще немало событий, которые мы не можем предвидеть сегодня, но то, что ряд менее развитых стран будет располагать ядерным оружием собственного производства, уже очевидно» [135, с. 99–100].

Сама терминология этих рассуждений красноречива.

Президент Европейского банка реконструкции и развития Жак Аттали в 1990 году написал книгу «Тысячелетие. Победители и побежденные в грядущем мировом порядке. Линия горизонта». Она переведена в России в 1993 году под названием «На пороге нового тысячелетия» [52]. В ней Аттали так описывает будущую систему: «В грядущем новом мировом порядке будут и побежденные, и победители. Число побежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не предоставят. Они окажутся в загоне, будут задыхаться от отравленной атмосферы, а на них никто не станет обращать внимания из-за простого безразличия. Все ужасы XX столетия поблекнут по сравнению с такой картиной».

В своей последней книге «Краткая история будущего», вышедшей в свет в 2006 г., Аттали уточняет свой прогноз исходя из опыта последних двух десятилетий Он видит будущее как «триумфальный марш денег». Аттали считает, что если этот марш продолжится, то «деньги покончат со всем, что может им помешать, включая государства», которые они мало-помалу разрушают (даже у США не останется шансов выжить). Тогда рынок сформирует то, что Аттали называет гиперимперией — планетарной, создающей огромные состояния и ужасающую нищету. «Природа там будет варварски эксплуатироваться; все будет частным, включая армию, полицию и правосудие. Человеческое бытие станет артефактом, предметом массового спроса, потребители которого также стали артефактами. Затем обезоруженный, бесполезный для своих собственных созданий человек исчезнет».

Но бороться с такой глобализацией, по мнению Аттали, нельзя, ибо это «погрузит человечество в пучину регрессивного варварства и опустошительных битв при помощи оружия, которое сегодня немыслимо… Противостоять друг другу будут государства, религиозные группировки, террористические организации и бандиты-одиночки. Он может привести к уничтожению человечества» (изложено в [284]).

Это — прогноз Аттали на середину XXI века. Он, как это большей частью происходит с прогнозами, не сбудется в своих апокалиптических деталях, но указывает возможный вектор событий. Но надо учесть, что и прогнозы на 2010 г, которые были сделаны почти тридцать лет назад, весьма пессимистичны. По заказу Римского клуба было проведено исследование проблемы продовольствия в мире (проект Ханса Линнеманна). Математическое моделирование ситуации в 10 геоэкономических регионах для каждого года вплоть до 2010 показало, что Земля даже при достигнутом в 80-е годы уровне технологии в состоянии прокормить гораздо больше людей, чем предрекали самые смелые прогнозы — при условии, что наличная пища будет распределяться между людьми более справедливо. Однако моделирование для реальных условий привело к выводу, что масштабы голода в мире будут увеличиваться. К 2010 году ожидалось увеличение масштабов голода в мире более чем в 3 раза.

«Неужели, — восклицает А. Печчеи — вслед за вооружением и нефтью продовольствие тоже превратится в политическое оружие и средство политического давления, и нам из-за собственного безрассудства суждено в конце концов стать свидетелями такого „решения“ проблемы, как возрождение феодального монопольного права сортировать людей и целые народы и решать, кто получит пищу и, следовательно, будет жить» [203].

Этой ветви западной футурологии присущ радикальный мондиализм — отрицание суверенитета народов над их территорией и ресурсами. Это повело к важному сдвигу в представлениях о праве. Те силы, которые' обладали экономической и военной силой для того, чтобы формулировать принципы «нового мирового порядка», по сути объявили свое право владения и распоряжения ресурсами всего мира (как выразился один дипломат, «следует избежать риска разбазаривания сырья по национальным квартирам».

В 1977 году А. Печчеи заявил, что новый экономический порядок, за который развернулась борьба с середины 70-х годов, будет представлять лишь временную промежуточную стадию, ибо «в основе его лежит система из множества в значительной степени суверенных государств». Уже в докладе Месаровича прогнозируется «неуправляемость мира» и ставится вопрос о разработке глобального «генерального плана», реализовать который может лишь мировое правительство.

Шаги к демонтажу системы международного права, сложившейся в XX веке и основанного на принципе суверенитета национальных государств, делались под флагом права западных держав на «гуманитарную интервенцию» для защиты прав человека. В докладе А. Кинга и Б. Шнайдера говорится: «Сама концепция суверенитета, провозглашенная всеми правительствами святыней, является проблематичной… Новая концепция „права на вмешательство“ появилась на свет вследствие, проведения искусственных государственных границ, разделяющих племена и народы. Она была предложена Францией, а затем, при одобрении ООН, реализована ею вместе с Великобританией и США в виде оказания гуманитарной помощи курдскому населению Ирака. Закрепление этой концепции, если оно произойдет в будущем, будет означать существенную эволюцию международного права, которое все в большей степени защищает гуманистические принципы, а не конституционные права и националистический эгоцентризм» [135, с. 46~47][6].

Основной источник страха, который нагнетали эти доклады — якобы размножающееся с невероятной скоростью и столь же быстро нищающее большинство людей в странах «третьего мира». У жителей Запада искусственно создавался «синдром осажденной крепости». Тезис о том, что Земля перенаселена, формулировался все более и более жестко. Вот заявления ученых из США. «Рост населения — главная причина бедности, и нынешний его темп есть планетарный экопатологический процесс» (У. Херрн, 1990). «С нынешним населением Земли, превышающим 5 млрд, мы, вероятно, уже давно исчерпали возможность устойчивого развития» (Д. Пиментел, 1987). Более жестко отрицался и суверенитет народов над ресурсами: «Собственностью человечества является вся планета в целом, а не ресурсы, находящиеся в отдельных странах. Национальный суверенитет неспособен справиться с такими проблемами, как парниковый эффект, кислые дожди или загрязнение океана» (Хейфиц, 1991).

Ряд утверждений носили тотальный характер. В докладе А. Кинга и Б. Шнайдера сказано, например: «Все проблемы большинства развивающихся стран в значительной степени связаны с быстрым ростом численности их населения» [135, с. 58]. Это недопустимое искажение реальности. Проблема слаборазвитости — одна из хорошо изученных, и рост численности населения — скорее причина, чем следствие (точнее, имеет место порочный круг, созданный колониализмом). Как писал известный французский биолог Ж. Леге: «Совершенно очевидно, что умышленное смешение проблем, связанных с энергетическим кризисом, демографическим развитием и загрязнением окружающей среды, есть не что иное, как попытка завуалировать общий кризис капитализма» [160][7].

В том же докладе Кинга и Шнайдера предсказывается такой ход событий: «Совсем нетрудно представить себе бесчисленное количество голодных и отчаявшихся иммигрантов, высаживающихся го лодок на северном побережье Средиземного моря… Приток мигрантов может вызвать резкое усиление „оборонительного“ расизма в странах въезда и способствовать установлению в них на волне популизма диктаторских режимов» [135, с. 100–101]. Краткие выводы полны пессимизма. Технологический прогресс постиндустриализма, по мнению авторов, вызовет лишь углубление пропасти, ибо ухудшает положение бедных стран: «Розовые перспективы стран Севера не являются столь же радужными для стран Юга… Технологические нововведения дают преимущества передовым странам в ущерб тем, которые находятся на более ранней стадии экономического развития» (выделено ред.) [135, с. 110, 111]. И венец всего таков: «Таким образом, нашим настоящим врагом является само человечество» [135, с. 162]. В этом видна страсть авторов к гиперболам, и все же вывод приходится признать предельно мрачным.