должен услышать?
— Да ничего. Воображение разыгралось!
Дальше на нашем пути показался какой-то лагерь дикарей. Там играла музыка на всю, которая помогла перебить плач. Дошли до какого-то мрачного хвойного леса, деревья которого были будто сожжены, корни превратились словно в недогоревшие угли. Воздух пропитался запахом костра. А в лесу что-то или кто-то шуршал.
Девчата сразу же направились к нему, но их телефоны почти ничего не освещали. Поняв, что их не переубедить, я направился вслед за ними, освещая маленьким, но мощным лучом дорогу. Луч почти не пробивался через белый дым, вместо этого он отражался от него, ослепляя нас, как дальний свет машины, включенный в тумане.
От дерева к дереву метались темные силуэты людей, казалось, что они играли в салки.
Девушки будто их не замечали, уходили все глубже, а силуэты этих людей обегали моих подруг, словно камни.
Таня крикнула так громко, что все птицы мигом взлетели вверх:
— Что это?! — Таня показывала на кучу чего-то рядом.
Когда я поравнялся с ней, мой луч опустился вниз.
Не высокая кучка, накрытая кровяным бушлатом. Взяв палку, лежавшую рядом, я приподнял куртку и увидел. Человеческие останки. В черепе ползали черви, доедая последние мозги. Под правой рукой валялся кусок мяса. Часть шеи кто-то вырвал сильными руками, что и привело к гибели. А на самом теле сидело несколько мышей, мирно, никого не боясь, доедая останки внутренностей. Как ни странно, запах пропавшего мяса был еще не сильным, это помогло мне понять, что этот человек умер совсем недавно.
Кто-то убил этого человека и притащил сюда, не могли мыши, какими бы они ни были сильными, убить его, ну, точно не в таком количестве.
Света, простояв молча около минуты, зашла за мою спину, неспециально толкнув меня, из-за чего луч фонаря посветил чуть вдаль, попав на листок бумаги. Подойдя к нему, я прочитал: «Федор Иванович, с-с-сука, если не я, то кто-нибудь другой найдет тебя и уж точно прикончит. И я надеюсь, твоя смерть будет еще мучительней моей… Черт, не чувствую ног, зато прекрасно чувствую этот холод. Похоже, это конец. Эх, а как все прекрасно начиналось… Мне остается только лечь и любоваться этими странными вершинами деревьев. Какие же они пугающие».
— Игорь, ты не знаешь, кто это? И что с ним произошло? — шепотом спросил я, обнимая Свету, пытаясь спрятать её от такой картины. Таня же с интересом рассматривала тело и живность на ней.
— Нет, Стас, не знаю… Я вызову полицию завтра, а сейчас как можно быстрее уходим отсюда, — его слова звучали так, словно он что-то знал, но не хотел говорить.
— А почему не сейчас? Завтра этого уже может не быть…
— Органы не хотят связываться с этой местностью, да и плюс ко всему тут каждую ночь невозможно поймать связь…
— А как же 112? Им же можно дозвониться даже тогда, когда нет связи…
— Можно, но не тут… Тут постоянно какая-то непонятка со связью с внешним миром, словно мы в аномалии… Завтра позвоню. А сейчас надо уходить отсюда, чтобы не наследить…
Проходя мимо заброшенного двора, я пытался развеять тишину, напевая старенькую песню группы «Градусы»:
Враг мой, бойся меня
Друг мой, не отрекайся от меня.
Нелюбимая, прости меня.
Любимая, люби меня.
Скулеж собаки сбил меня с мысли, он был такой жалостливый, будто ее кто-то мучал.
— Вы тоже это слышите? — перебил меня голос Тани.
— Я ничего не слышу, — пытаясь скрыть страх, ответил я.
— Стас, прислушайся, я тоже слышу… Это словно скулеж измученной собаки, — прошептала младшая.
— Хм, и правда, какие-то звуки есть. — «Уже не скроешь», — мысленно закончил я предложение. — Надо пойти проверить, может, собаке нужна помощь.
— Ты как хочешь, но у меня нет желания ходить по развалинам ночью, — начал говорить Игорь.
— В смысле развалины? Мы там были часов в пять вечера, там все было целое. Ну, то есть я ходил там один, девчата стояли примерно на этом же месте. Свет, Тань, вы ж тоже ходили сюда. Развалины уже были?
— В смысле уже? Ты что-то принял? Там эти развалины уже лет 5, — перебил Игорь.
Я посмотрел на девушек, те тоже отрицательно помотали головами.
— Ладно, постойте, я схожу проверю.
***
На входе я бегло осмотрел двор. Почти все здания были разрушены. Только столовая была целая, со свежим ремонтом.
— Слышь, герой, ты куда собрался? Ты ж понимаешь, что у тебя что-то с головой происходит? Мы тут переломаем все кости…
— Тихо, я знаю, что тут происходит что-то страшное, и пса жалко, — только сейчас я понял, что разговариваю сам с собой.
Я посмотрел вдаль, увидел, как фонарь мелькнул на полуразрушенных стенах подвала.
— Ладно, пойдем проверим, — произнес я, сжимая нож в правой руке, а фонарь в левой.
По подвалу было видно, что в него давно не заходили. Краска на стенах облезла, местами виднелся камень, вход окутали огромные кусты шиповника. Недалеко от двери, которая была больше похожа на железный лист, начал прорастать можжевельник. Кое-как пробравшись к железке, толкнул ее. Та нехотя с громким скрипом открылась. За ней предстала взору старая хрупкая лестница. На стенах вообще не оказалось краски, а под ногами валялась кучи мусора.
Наступив на лестницу, я поскользнулся и покатился на спине. В самом низу я увидел силуэт мужчины лет 30–35 в обносках темного цвета. На одежде местами мелькал давно застывший цемент.
Лицо в огромных шрамах, будто кто-то его избил режущим предметом, из виска торчал обломок ржавой арматуры, по которой мелкой струйкой стекала кровь.
В руках он держал биту для бейсбола, у его ног валялась собака, которая вот-вот умрет. Силуэт повернулся ко мне и побежал. Как только он хотел ударить меня по голове деревянной битой, тут же испарился вместе с собакой. Я кое-как выполз из подвала, через боль встал и направился к калитке, но прям около нее я упал теряя сознание.
Я очнулся от оплеух, слышались испуганные голоса. Вдруг я разобрал голос Тани, которая и давала мне пощечины.
— Ты снова отрубился? Что с тобой происходит? Ты куда собрался идти? — со злостью кричала старшая.
Через силу встал на ноги, и направил руку в сторону развалин, произнес:
— Вообще-то я возвращался из того подвала.
— Какого подвала? Ты о чем? — спросила Света.
— Как из какого? Вон из того. — Я посмотрел в сторону подвала, но там была дверь под амбарным замком.
— Хватит дурачиться. Ты подошел к калитке и сразу же рухнул на землю, — произнес брюнет.
— Вы мне не верите? Тогда откуда у меня эти ушибы
