не спорит, Любовь Васильевна, — примирительно сказал Павлик. — Но на моем счету — всего лишь одно-единственное дело из категории защиты прав человека, да и то еще университетских времен. Ради пятерки за практическую работу я отсудил у Ленинградского зоопарка пятьдесят рублей, уплаченных мной за вход. Основание — на билете была изображена кистеухая белка с острова Борнео, а в зоопарке я ее не нашел. Судья усмотрел в этом обман потребителя… Это вершина моей юридической частной практики. Сами видите, куда уж мне тягаться с полковником полиции, твердо вознамерившимся посадить Степу по обвинению в краже… Однако я знаю несколько квалифицированных специалистов по уголовному праву, которые смогут ему противостоять.
— Не хочу отдавать моего мальчишечку в чужие, незнакомые руки! — воспротивилась я. — Знаешь, Павлик, не надо нам пока никаких адвокатов. Мой Степочка ни в чем не виноват.
— Мы тоже так думаем, тетя Люба, — вступил в разговор Андрюша. — За Степана мы поручимся как за самих себя, мировой парень. Ни разу даже пиратский фильм не скачал через торрент, сколько я ему не предлагал… — Андрюша был программистом. — Он бы в жизни не взял чужой медальон и уж тем более не стал бы воровать рецепт какой-то говядины — с таким-то шеф-поваром на собственной кухне! Да вы сто очков вперед этому ресторану дадите! — Он мечтательно покачал головой. — Ваши пирожки, ваш борщ, ваш плов, ваши оладьи — это чудо, Любовь Васильевна!
— А моя марокканская пахлава? — не утерпела я. С недавних пор я ввела новое блюдо в свое меню, выудив по крупицам рецепт из моего сериала про принцесс.
— О, это восточная сказка, — застонал Андрюша. Павлик согласно закивал. — Но, возвращаясь к вопросу об адвокате — как бы потом поздно не оказалось!
— Да, лучше перестраховаться, Любовь Васильевна, — подхватил Павлик. — Это я вам как юрист говорю.
— Знаете что, мальчики? — Я решительно открыла дверь машины. — Никто лучше мамочки не сможет защитить своего сыночка!
Мой Петя всегда поражался — как быстро я беру себя в руки. Одна из любимейших моих присказок: если упал, не забудь подняться.
Вот и сейчас самообладание вернулось ко мне, как только я зашла в родную парадную. И я сразу сообразила, с чего следует начать.
В лифте я нажала кнопку с цифрой «6». Час, конечно, поздний, но и случай исключительный. Придется нарушить правила хорошего тона. Да и потом, сколько раз я помогала своим соседям — то стаканом муки, то ценным советом. Пора и им немного напрячься ради семьи Суматошкиных!
Дверь квартиры № 21 открыл сам Володя Уточка. Уточка — это фамилия, а не прозвище. Володя очень гордился своей необычной фамилией. Ему нравилось, когда жена Рита звала его за стол фразой «Майор Уточка, обед по вашему распоряжению накрыт!». Майор — это тоже не прозвище, а звание. Володя работал в районном отделе полиции. Уже давным-давно. И, вероятно, так там и останется.
Дело в том, что на протяжении всех своих сорока пяти лет Володя боролся не столько с купчинской преступностью, сколько с главным суперзлодеем, отравившем ему жизнь — огромной, страшной, невиданной ленью. И пока что позорно проигрывал в битве. «Эх ты, майор Уточка», не раз говорила ему верная Рита, «так и останешься до старости майором — амбиций тебе не хватает».
— Люба, что случилось? — спросил он, вглядываясь в мое лицо. Похоже, я подняла Володю с постели — темные волосы взлохмачены, густые брови и то растрепаны; глаза заспанные, штаны натянуты кое-как, а поверх майки он и вовсе не удосужился ничего накинуть. Количеством растительности на теле он мало отличался от охотничьей собаки скотчтерьера, чей портрет у него висел на почетном месте в прихожей.
— Ой, Володенька, случилось! — всхлипнула я. — Случилось страшное!
— Спокойно, Люба, майор Уточка все решит, — зевая во весь рот, заверил меня Володя и пригласил пройти на кухню.
Обливаясь запоздалыми слезами, я рассказала Володе свою печальную историю. На шум из спальни прибежала Рита, кутаясь в широкий халатик с тропическими цветами, который я подарила ей на этот Новый год. Нам с ней, блондинкам в теле, такие яркие тона очень идут.
— Любочка, милая, почему ты плачешь? — всполошилась она. — Я уже лет пять не видела, чтобы ты плакала — с тех самых пор, как Степа объявил, что хочет жениться на той артистке…
Да, Степочка тогда подцепил какую-то начинающую актриску, с золотой косой до пояса и громадными фиолетовыми глазами. Привел ее ко мне знакомиться, нес какую-то чепуху про любовь с первого взгляда — они просто не могли оторваться друг от друга. Но я, конечно, выгнала ее из дома, как только услышала, чем она зарабатывает себе на жизнь. Вы же знаете, что говорят про актрис?! Мне такая распущенная невестка ни к чему! Она просто недостойна носить гордую фамилию Суматошкина, символизирующую порядочность и честность. Я потом читала про эту девицу в журнале «Звезды кино» — спустя пару лет она вышла замуж за какого-то американского актера, с которым познакомилась на кинофестивале в Каннах, и уехала с ним в Голливуд. Туда ей и дорога, в это царство разврата и денег! Может, познакомится там со школьной Степиной любовью в очках — та после года обучения заграницей совершенно потеряла голову (наверняка ее там завербовали в шпионы!), грезила об этой Америке и в конце концов поступила в нью-йоркский институт. Глупая! Всем известно, что наше образование — самое лучшее в мире.
— Ох, Риточка, ты не представляешь, что произошло! — воскликнула я и специально для подруги повторила свой рассказ во всех подробностях. В конце концов мы с ней рыдали уже вместе — Рита, мать двоих замечательных девочек, прекрасно меня понимала. Конечно, мы с ней часто соперничали — в методах воспитания детей, в способах приготовления праздничных блюд, — но перед лицом жизненных трудностей всегда сплачивались.
— Ну, развели тут болото, — недовольно прокомментировал Володя, откидываясь на спинку стула. — Девчонок разбудите, ревы-коровы. Сказал же — майор Уточка все решит.
— Так решай, товарищ майор! — Рита утерла слезы кухонным полотенцем и сердито уставилась на мужа. — Ты почему еще здесь?
— Я что, должен в двенадцать часов ночи людей беспокоить? — буркнул Володя, не предпринимая ни малейшей попытки встать с любимого стула. — Завтра с утра позвоню нужным знакомым, сейчас все спят уже.
— А мой Степочка не спит! Его, наверное, пытают там, в застенках! — крикнула я и зарыдала с новой силой.
— Володенька, милый, — угрожающе сдвинула тонкие брови Рита. — Ты, наверное, наивно полагаешь, что я тебя отпущу в эти выходные на охоту? Небось уже и сумку себе собрал, и ружье бараньим салом смазал, да?
— Смазал,
