Глаза мужа запылали бешенством. Аргументов у него, похоже, не осталось.
— Ну, влюбился я! Влюбился! Довольна? Женя красивая, сексуальная, страстная. У меня от нее крышу сносит. С ней я чувствую себя настоящим мужчиной. Альфа-самцом. Мне будто снова двадцать пять! — выкрикнул он в лицо бывшей жене.
В Янином кармане завибрировал телефон. Курьер службы доставки спешил сообщить, что подъехал к дому и готов грузиться. Настала пора поставить точку в бессмысленной беседе.
— Но тебе не двадцать пять, и ты не альфа-самец, — сказала Яна, глядя Руслану в глаза. — Ты обычный сорокалетний предатель. Знаешь, как говорят? Седина в бороду — бес в ребро.
— Стерва! — разозлился супруг. — Какая же ты стерва!
Он замахнулся на Яну, но та не испугалась.
— Только попробуй меня ударить, — произнесла железным тоном.
— И что будет?
Яна не успела ответить.
В одну секунду ее душу переполнил коктейль из противоречивых эмоций. Гнев. Боль. Обида за дочку и за себя. Опустошение. Окончательное разочарование. Страх, что взбешенный мужчина все-таки выполнит свою угрозу…
И из всего этого месива вдруг родилось нечто…
Свет замигал. Оглушительно щелкнули предохранители на электрощитке в коридоре, с громким хлопком разлетелась на куски лампа под белым плафоном.
Прихожая мгновенно погрузилась во мрак, и из зеркала, висящего над обувной полкой, глянуло на Яну ее собственное отражение.
Глаза призрачно светились голубоватыми огнями.
— Не смей мне угрожать, — тихо произнесла Яна и не узнала собственного голоса. — Понял? Не смей. Никогда.
В дверь настойчиво заколотили.
— Эй, хозяйка! — раздалось с лестничной площадки. — Грузиться-то будем? Машина у подъезда стоит. Соседи скоро отогнать потребуют. Давайте скорее!
Яна отодвинула в сторону застывшего от неожиданности Руслана, открыла курьеру дверь.
— Здравствуйте. Вот эти коробки, — указала на вещи, не желая больше тратить время на неприятный разговор.
Курьер посветил фонарем от телефона.
— Что у вас тут за авария такая? Во всем доме свет вырубило. Да не просто вырубило — лампочки на этажах полопались, как мыльные пузыри.
Яна пожала плечами. Она не знала. В глубине души таилась невероятная догадка, что произошедшее как-то связано со странным домом…
…и с ней.
Яна решила, что подумает об этом после.
Сейчас следует закончить с переездом. Поставить точку.
— И еще… — Она обернулась к бывшему мужу, когда курьер кряхтя утопал вниз с большой коробкой. — Насчет раздела квартиры.
— Какой квартиры?
— Этой. Я вложила в нее свои деньги.
— Ты же понимаешь, что тут у тебя нет шансов? — Руслан смерил бывшую жену ненавидящим взглядом.
Яна понимала. И все же напомнила, чтобы он знал. Чтобы не думал, будто она сделает вид, что не имеет претензий и отступится просто так.
— И сережки мои верни, — закончила она разговор, взяла чемодан и пошла по ступенькам вниз.
Погрузив вещи в фургончик перевозки, Яна отправилась на остановку автобуса.
На душе было одновременно и гадко, и легко. Гадко от неприятного разговора. Легко оттого, что она освободилась от Руслана. Не до конца еще, но уже скоро…
Скоро больше не придется видеться с бывшим мужем. Совсем. И — о, чудо! — сей факт больше не пробуждает в сердце той щемящей тоски, что жила там с момента разоблачения измены до дня развода. Теперь Яна злилась на себя, ругалась мысленно за слабость. О чем она тогда жалела? Чего хотела? Вернуть все как было? Какая неуместная наивность… И как хорошо, что теперь душу гложет одна лишь обида.
Обида пройдет, и будет новая жизнь.
Хорошая.
Яна не сомневалась.
Надо только немножко потерпеть. Переболеть. И побороться за свое, пусть даже если ничего и не получится. Квартира… Нет! Жить в ней Яна, конечно, уже не сможет, но вложенные деньги попробует вернуть, хоть шансы и малы. В конце концов, это не только ее труд, но и будущее дочки. В столице Полине очень пригодится материальное подспорье. Дочери надо учиться, обустраиваться.
Жить.
Задумавшись о будущем, Яна чуть не проехала Отраду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вылетела из автобуса как ошпаренная и чуть не угодила под автомобиль. Водитель вывернул руль, заскакивая на обочину. Высунулся, хмурый, явно собираясь ругаться, но, узнав Яну, приветливо кивнул ей:
— Соседка? Куда так спешите? Аккуратнее надо быть, — пожурил дружелюбно.
— Роман… День добрый, — выдохнула Яна, отряхивая испачканную о дверь автобуса куртку.
— Добрый, — еще шире улыбнулся новый сосед. — Вы в Остров торопитесь? Могу подвезти, а то рейсовый до Коровино еще нескоро пойдет.
Среди стылых луж, засыпанных листьями обочин и укутанных дачников Роман смотрелся слишком торжественно в своем неизменном пальто. Слишком ослепительно. Его классические ботинки из черной глянцевой кожи, обработанные влагозащитным составом, отталкивали капли налетевшей воды. Будто все его естество противилось осени с ее неизбежной практичностью, сыростью и грязью.
Его идеальный, как с рекламной картинки, образ настораживал и немного пугал.
Поэтому Яна вежливо отказалась:
— Нет, спасибо. Я дойду пешком.
— Через топи? — Роман вопросительно изогнул светлую бровь. — Не боитесь?
Яна поинтересовалась:
— Нет. Я знаю дорогу. Вы сами там не ходите? Близко ведь?
— Предпочитаю в объезд на машине, — произнес сосед. Кивнул сперва на пассажирское сиденье, потом на толстую тучу, улегшуюся брюхом на сосновые кроны. — Скоро ливанет. Может, все-таки…
— Спасибо, но я дойду пешком, — возразила Яна. — Мне еще к подруге надо зайти.
— Тогда до встречи в Острове, — сказал на прощание Роман и уехал.
Яна с облегчением помахала ему вслед. Не то чтобы сосед как-то сильно ей не нравился, напротив, он был довольно вежлив и дружелюбен, просто за несколько часов дороги не обойтись без разговоров. И разговоры эти, скорее всего, затронут причины ее переезда в Остров и прошлую жизнь. Об этом с малознакомым человеком Яне говорить совершенно не хотелось…
Она ненадолго забежала к Ане.
Та мастерила что-то из досок и кусков железной сетки. Вокруг бегали две племянницы и младший племянник, еще толком не умеющий говорить. Дети пытались заманить в бытовку гигантского рыжего кролика размером с лабрадора. Кролик не слушался и все норовил окопаться в цветах. Когда его пытались тащить силой, он брыкался как лошадь и сердито ворчал.
— Отойдите от него! Ударит! — сердилась на малышню Аня. — А ты пошел из клумбы! — кричала на кролика. — Привет, Ян. Заходи в кухню и ставь чайник на огонь. У нас тут проблема нарисовалась. — Она указала на беснующегося в гортензиях громадного зверя. — Сестре отдали бесплатно, сказали — карликовый, а он вон какой вырос. Всю квартиру разнес… У меня теперь жить будет. Клетку ему делаю. — Она постучала ладонью по сколоченной раме. — А то весь огород мне перепортит. Монстр! Ты проходи, я сейчас…
Она оставила работу, ловко подхватила кролика под передние лапы, развернув к себе спиной, посадила в куриный загончик.
— Никогда не видела таких огромных кроликов, — удивленно отметила Яна.
— Порода у него такая — великан, — пояснила Аня.
Она первой зашла в кухню, сняла с деревянной полки две термокружки, наполнила их ароматным чаем, впитавшим в себя все самые яркие и приятные запахи леса. Достала упаковку курабье. Помыла душистые осенние яблоки и мичуринские груши. Порезала батон. Открыла банку с малиновым вареньем.
— А у меня теперь собака, — сообщила Яна, отхлебывая из кружки исходящий паром чай.
— Серьезно? — Аня вскинула брови и сразу погрустнела. — Мне тоже нужна. Все-таки лес…
Яна пожалела о том, что завела собачью тему. Любимица подруги, лайка Памела, умерла в прошлом году, не дожив месяца до двадцатилетнего юбилея.
— Убежала у кого-то, наверное. Ищу хозяев. Объявление в потеряшечной группе разместила, но никто пока не отозвался.
Аня оживилась.
— Фотка есть? Покажи.
