Учиться мне нравилось. Артефакторика, пусть даже боевая, оказалась неожиданно интересной наукой. Хотя моя любовь к конструированию никуда не делась, и я прыгала от счастья, когда Гвен прислала мне почтой новый выпуск любимого моего журнала с чертежами «Попутный ветер».
И только два отягчающих обстоятельства не давали мне жить спокойно.
Первое – это подначки и придирки со стороны старших курсов боевиков. Особенно старался тот самый воздушник, подставивший Берни подножку. Звали его, как оказалось, Нил дель Крас, и был он на деле весьма неприятным самовлюбленным типом. Того отпора, который мы ему дали, он нам так и не простил. Но теперь уже предпочитал делать пакости на расстоянии. То обзовется, то подговорит дружков опрокинуть поднос с нашим обедом в столовой. И, вроде бы, ничего смертельного, но жизнь без этих подлянок, определенно, стала бы приятней. Как его проучить, мы с друзьями пока не придумали. Вступать в открытый конфликт с боевиком седьмого уровня было бы глупо, а по хорошему он не понимал.
Второй проблемой оставался, понятное дело, Гилард Ливейский. Несколько дней я его вообще не видела, что меня совершенно устраивало. И я успокоилась немного, расслабилась и решила, что так оно и будет продолжаться. А потом свалилась ему на голову. В самом что ни на есть буквальном смысле.
Началось все с планера. Я собрала его по чертежам из тонких дочещек и плотной, магически укрепленной, бумаги. И планер вышел – просто загляденье! Расчувствовавшись, я назвала его «Мечта» и поняла, что просто обязана – вот прямо сейчас же – попробовать его в деле. Сказано – сделано. Я вышла на улицу, облюбовала самый дальний угол нашего сквера, где сейчас не было ни души, и с наслаждением запустила «Мечту» вверх, к самому небу. Я направляла свою игрушку, крутила в воздухе, заставляя описывать различные фигуры и лавировать между деревьями. А потом увлеклась, неверно рассчитала угол наклона, и мой планер воткнулся в крону раскидистого вяза, застряв там намертво.
– Вот же хрущ драконий! – выругалась я и – делать нечего – полезла на дерево. Оставить «Мечту» куковать в зарослях я не могла, а сбить камнем побоялась: испорчу еще.
Лазанье по деревьям с непривычки оказалось делом нелегким. Только я оседлала нужную ветку, ползком, дюйм за дюймом, подобралась к планеру и протянула было к нему руку, как подо мной раздалось мелодичное:
– Гилард, умоляю, дай мне еще один шанс.
Внизу мелькнули, рассыпаясь водопадом, светлые женские локоны. Я напряглась, а заслышав второй, рокочуще-низкий, голос, вообще чуть сразу с ветки не рухнула.
– Нет, Сильви, ты напрасно теряешь время.
Просто превосходно. Другого места они выбрать не могли, чтобы обсудить свои дела? Угукнуть, что ли, пока не поздно?
– Но в прошлый раз ты позволил мне остаться!
Поздно... Неловко как-то в такой драматический момент угукать. Все, что нам с «Мечтой» оставалось – это так и висеть, боясь не то, что чихнуть – даже вздохнуть глубже положенного – и слушать совершенно мне ненужные подробности о личной жизни дагона ректора и деканши воздушников.
– И уже не раз пожалел об этом. Я был не в себе, ты же знаешь, ты просто застала меня врасплох...
Хм.. А это реально – застать врасплох дракона? Воображение сразу принялось подкидывать мне картинки ящеров, застуканных ночью на кухне с куском торта в зубах или танцующих голышом в гостиной, когда туда неожиданно вваливаются гости.
– Гил, я не потребую от тебя ничего взамен, – Сильвария попыталась прильнуть к груди Гиларда, но тот мягко, но непреклонно отстранился.
– Сильви, – отрешенно произнес дагон, – ты не понимаешь, о чем просишь. Я не собираюсь осложнять наши и без того непростые отношения с Эдвардом еще больше.
Тем временем у меня назрела существенная проблема: я почувствовала, как медленно, но непреклонно сползаю по ветке вниз, прокручиваюсь на ней, как кабанчик на вертеле, и вот-вот повисну вверх копытцами.
– Пожалуйста, – в голосе воздушницы слышалось отчаяние.
«Да, пожалуйста» – вторила я ей мысленно, – «сгиньте оба уже».
– Иди домой, Сильви, – так холодно произнес ректор, что меня на месте этой дамы, как ветром бы сдуло.
– Я не отступлюсь, Гилард, – бросила напоследок, магистр и, наконец-то, гордо удалилась.
Я из последних сил цеплялась за ветку, молясь всем Создателям, чтобы господин дракон последовал примеру воздушницы, но он, словно мне назло, не торопился никуда исчезать, а решил, кажется, предаться философским размышлениям о смысле бытия.
В тот момент, когда я поняла, что больше висеть тут не могу даже под страхом разоблачения, я с положенным по инструкции криком «Поберегись» разжала пальцы и мы с «Мечтой» свалились прямо на него.
– Первый курс? – янтарные глазища оказались прямо напротив моих. – Группа Милтона?
– А..га, – согласилась я с очевидным.
Господин дракон аккуратно придал мне вертикальное положение. До этого момента, я, оказывается, сидела у него на руках. Вот ужас-то.
– Имя? – очень понятный, но не самый желательный для меня вопрос.
– Ди... – выдавила я, продолжая испуганно пялиться на своего собеседника.
Странно, мне казалось, дагон ужасно высок, а он всего на полголовы меня выше, из-за чего не смотреть в эти желтые моргалки оказалось совершенно невозможно.
Ректор слегка дернул уголком губ.
– И что же вы, Ди, делали наверху? – очень спокойно, практически светски, осведомился ящер в человеческом обличии.
– Следовала за «Мечтой», – я потрясла у него перед носом вещественным доказательством с корявой красной надписью на корпусе. – Она на дереве застряла.
Ящер еще раз дернул уголком рта. Нервный тик у него, что ли?
– Что вы слышали?
А вот и следующий неудобный вопрос.
– Она застала вас врасплох и не отступится, – показала я свою осведомленность.
Теперь уже вся линия драконьих губ на мгновение напряглась. А вдруг это он так к броску готовится? Сейчас как прыгнет, как сожрет...
– Ну и что будем делать? – Гилард Ливейский сложил руки на груди.
Я моргнула пару раз, не понимая, с чего бы это он со мной в таких вещах советуется, и на кой хрущ мне что-то делать с его бывшей подружкой...
– Сохранять бдительность, чтобы противник не подкрался с тыла? – предложила неуверенно.
– С вами, Ди. С вами что делать будем? – ректор начал издавать подозрительные звуки. Это он что, смеется? Это против правил. Дракон не должен вести себя так.. человечно.
– А давайте меня отпустим...
