Эллина гадала, сколько призраков обитает среди этого великолепия. Для работы неплохо бы подружиться с ними, только духи - существа на редкость зловредные и презирают магов, особенно гоэтов. Зазеваешься, утащат к себе. Ладили с ними только боевые маги и некроманты. Первые брали силой, вторые - страхом. Да и как не бояться человека, который легко и просто подчинит себе?
Когда Эллина уже устала идти, они миновали очередную лестничную площадку и оказались в жилых покоях замка. Сразу пропал холод, его место заняли звуки и солнечные лучи, падавшие на забытую на столе книгу или штофные обои.
Граф, вопреки ожиданиям, принял Эллину не в кабинете, а в гостиной. Рядом с ним сидела супруга - полная противоположность рослому рыжеволосому мужу. Чуть поодаль пристроился в кресле молодой человек - очевидно, сын. Он пошёл в мать - такой же утончённый блондин с пушком на подбородке. Интересно, как выглядит юная графиня, чей облик предстояло принять гоэте?
- Хорошо добрались? - граф вежливо улыбнулся и указал на стул.
- Спасибо, не жалуюсь, благородный сеньор, - Эллина тут же заняла предложенное место.
Начало разговора понравилось, похоже, страхи встретить высокомерного дворянина напрасны.
- Полагаю, вам сообщили условия?
Эллина кивнула, достала договор и протянула графу. Тот, так и не пожелав представиться, мельком глянул на бумагу и подтвердил: дворецкий всё указал верно.
- На мою дочь Юлию взглянете позже. Тот человек приедет во вторник. Уж постарайтесь, - он выделил голосом последнее слово, - чтобы он никогда больше здесь не появился. Нужен грубый и решительный отказ.
Гоэта заверила: всё сделает в лучшем виде, и попросила рассказать о кладе.
- Это уж вы, голубушка, сами, - вступила в разговор молчавшая до той поры графиня. - Вы ведь гоэта.
Эллина спокойно выдержала презрительный взгляд - а вот и спесивая дворянка - и промолчала. Теперь стало ясно, за что даётся столь щедрее вознаграждение.
- Что-то ещё? - слово вновь взял граф.
- Пока нет, благородный сеньор. Разве... Когда приём, для которого потребуется иллюзия?
- Завтра. Супруга всё опишет.
- Чтобы вышло качественнее, нужны настоящие драгоценности, - заметила Эллина. - Я умею делать иллюзии, но не вещи.
- Будут. Найду какую-нибудь дешёвку.
Понятно, боится, что гоэта украдёт серьги. Все представители третьего сословия - воры в глазах первого. Сама Эллина, конечно, перебралась во второе, но не далеко ушла от матери-крестьянки. Хотя Брагоньер старательно выбивал из неё простонародные черты, даже нанял учителя, чтобы выправить выговор и манеры любовницы. Заниматься Эллина ненавидела, но с соэром не поспоришь. Он грозился прибавить к этикету уроки танцев. Видимо, Брагоньеру не понравились неуклюжие па любовницы. Эллина ведь предупреждала, но нет, соэр всё равно брал её на великосветские приёмы.
Граф дал понять, что разговор окончен, и гоэта поспешила откланяться. За дверью дожидался слуга, который, к великой радости Эллина, повёл на кухню обедать.
Подкрепившись, гоэта принялась за дело. Горничную с серёжками и описанием пропавших драгоценностей пока не прислали: - гоэта не сомневалась, графиня пошлёт вместо себя прислугу, - поэтому оставался клад.
Эллина раздобыла план замка и задумалась, где бы спрятала сокровища. Больше всего ей нравились сад и склеп. Подумав, гоэта решила сначала наведаться к мёртвым. Она побаивалась гулять среди могил в темноте.
Слуга глянул на гоэту как на сумасшедшую, но нужное направление указал, посоветовав смотреть под ноги. Совет оказался не лишним: одна ступенька обвалилась, и, зазевавшись, Эллина легко могла оступиться и сломать ногу.
Обойдя склеп, гоэта потрогала все надгробные плиты, проверяя, не сдвинуты ли: не хотелось сюрпризов в виде оживших мертвецов, и присела на корточки с походной сумкой в руках. То самой, куда кидала различные полезные вещи для работы.
Методом тыка клад не найдёшь, нужно воспользоваться магическим поиском. Оставалось выбрать, к какому способу прибегнуть. Поиск по энергетическим частицам отметался - неодушевлённый предмет. Оставались Большой круг и октограмма Мерхуса. Безусловно, духи дали бы точный ответ, только их вокруг столько, что впору чертить не две, а три охранных линии. Поэтому этот вариант Эллина оставила на потом. Успеет ещё повеселить духов. Просьбы у них всегда на грани добра и зла. О приличиях бестелесные сущности тоже мало заботились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Итак, октограмма Мерхуса. Вероятность успеха - пятьдесят на пятьдесят.
Эллина достала мел и вывела на каменном полу восьмиугольник. Затем вытащила из баночки чистый воск, погрела в руках и смастерила при помощи огнива и зубочистки свечу. Дождавшись, пока она разгорится, Эллина вывела расплавленным воском 'розу ветров' внутри октограммы и водрузила свечу в центр рисунка.
Настала очередь лаверики. Трава сама по себе источала дурманящий аромат, а, размятая пальцами, и вовсе заполнила специфическим запахом весь склеп. 'Заодно и воздух приятнее стал, - подумала гоэта. - А то одна сырость и тлен'.
Постаравшись избавиться от посторонних мыслей, Эллина наклонилась, выдохнула в траву: 'Мне нужен клад предков графа' и щедро посыпала огонь лаверикой. Он предсказуемо зашипел, повалил дым, но всё шло по плану.
Сосредоточившись, максимально отрешившись от реального мира, Эллина шагнула в октограмму, втянула дурманящий запах и погрузилась в подобие транса. Терпкий аромат лаверики проник через ноздри в горло. Его слегка засаднило, но перед глазами гоэты уже стояла тепловая карта мира.
Ожидаемо аур оказалось мало, все голубые - последняя стадия распада. Они принадлежали слугам, изредка наведывавшимся в склеп с целью уборки. Над могилами тоже стояло свечение, но не живого спектра: от золотистого до голубого, а молочное. Значит, все мертвецы спали мирным сном и вставать не собирались.
Эллина потянулась к воску, мысленно повторила просьбу, позвала клад. Второй рукой она сотворила призывное заклинание. Всё, теперь оставалось только встать на колени, положить ладони на линии октограммы и дожидаться ответа. Что гоэта и сделала. Она усердно думала о кладе и читала речитатив Мерхуса, снова и снова, пока сознание не подёрнулось пеленой, а тело не повело в сторону.
Обрадованная, Эллина поспешила положить руки на 'розу ветров', позволив потусторонним силам указать направление - на юг. В голове возникло число - одна вторая. Значит, клад зарыт на юге, в полумиле от склепа. Как и предполагала Эллина, в саду - кажется, до него ровно столько.
Придя в себя, гоэта стёрла октограмму и вышла на свежий воздух. После духоты склепа тянуло в сон. А, может, виной всему дурман и плотный обед?
Продышавшись, гоэта начала осмотр окрестностей. Её интересовало всё, что находилось на юге, в полумиле от склепа. Оказалось, это не только сад, но и пара построек. Облазать их не составит труда, а вот с зелёными насаждениями придётся попотеть. Землю не простучишь, простеньким заклинанием не проверишь, тут рыть надо или у духов спрашивать.
Преисполнившись энтузиазма, Эллина приступила к осмотру. Она тщательно, не обращая внимания на недовольство слуг, залезала во все потаённые уголки. В одном из них, перепачканную паутиной, её и обнаружила горничная графини.
- Вам просили передать, - девушка смотрела на гоэту как на чумное создание.
Эллина поблагодарила и развернула платок с серёжками и запиской.
- Госпожа строго-настрого велела не терять, - напомнила горничная. - Завтра к трём всё должно быть готово.
- Будет, - заверила Эллина и, не удержавшись, добавила: - Хвост опусти. Я, в отличие от тебя, с образованием, и мужик у меня не из кабака, а с королевским орденом.
Горничная вспыхнула, прикусила губу и поспешила уйти. Видимо, гоэта наступила на больную мозоль. Но, если разобраться, она права. Нечего слугам заноситься!
Как и ожидала Эллина, графиня выбрала самое дешёвое украшение в качестве основы для иллюзии, зато приложила подробное описание потерянных серёжек. Они оказались с кабошонами изумрудов и парой бриллиантов иной огранки. Оправа - золото. Графиня даже набросала схематичный рисунок, что и где располагалось.
