на первый этаж пристройки школы. Я здесь ещё не была и совершенно не знаю, куда идти. Немного хромаю, но вскоре нахожу туалет, где более-менее привожу себя в порядок.
Нахожу шкафчики и облегченно выдыхаю: никто не тронул мои вещи, несмотря на распахнутую дверцу. Собираюсь и ухожу, хромая. Дома разрешаю себе разреветься, пока отмываю от грязи свои вещи.
Потом и вовсе сдаюсь и иду в душ. Обед не лезет в глотку, поэтому не ем. Закрываюсь в своей комнате и тихо вою.
Всего бы этого не было, если бы моя мама не перевела меня в эту дурацкую школу. Позволяю себе не делать домашку: просто не могу в таком состоянии. Слишком больно. Ненавижу себя, ненавижу свою жизнь, ненавижу решение матери, ненавижу Соловьёва.
Забиваю на всё.
Родители приходят в районе шести вечера.
– Лизонька, что-то случилось? – обеспокоенно интересуется мама.
– Всё в порядке, – отмахиваюсь я.
Не хочу делиться с ней проблемами, потому что это закончится моими упрёками в её сторону.
– Ты все свои вещи застирала… вот я и подумала, – мама пытается докопаться до истины, но я слишком обижена на неё и слишком зла на новый коллектив, чтобы говорить ей правду.
– Я упала, мама. Там лужа замёрзла на асфальте, а я её не заметила и со всей силы шлёпнулась. Всё тело болит, – сочиняю на ходу, попутно жалуясь.
– Дай посмотрю, – она заставляет меня раздеться.
Мне чертовски больно. И боль эта душевная. Мне повезло: синяк отпечатался только один: на боку. Девочки всё-таки не сильно пинали, стараясь в первую очередь запугать, а не навредить. Мама верит мне, что я неудачно приземлилась.
Вечером она приносит чай с пончиками в постель, и я, сдавшись, заедаю боль углеводами.
Только мне это не помогает. Я чувствую, как обида и злость накрывает меня вновь с головы до ног. Я не могу никому пожаловаться. Не рискую написать даже Ленке, а то вдруг она заявится ко мне в школу и скрутит этих куриц? Она с нападением в её сторону справилась куда проще, без закатывания истерик. Просто выставила всех не в лучшем свете, после чего те негодницы получили знатное наказание.
Почему я так не могу? Почему я этого боюсь?! Ответ пришёл мгновенно. Эти курицы устроят мне очередную тёмную, а я совершенно не готова получать все шишки мира!
Вновь реву, родителям говорю, что от боли. Мама мажет синяк специальной мазью, даёт жидкую валерьянку и приносит чай с ромашкой. Даже становится как-то стыдно, что я так расклеилась.
– Ты её балуешь, – слышу разговор родителей за стеной.
– Ничуть. У крошки сдали нервы. Впереди трудные экзамены. Я сама в такие периоды срывалась в истерику из-за остывшего чая, – шепчет мать в ответ. – Не переживай. Завтра она отойдёт.
Хмыкаю. Взрослые. Готовы всё спихнуть на выпускные экзамены и «ЕГЭ» вместо того, чтобы увидеть правду. Чтобы узнать правду. Им достаточно того, что я им наплела. Всегда достаточно.
Впрочем, они оставляют меня в покое, и я радуюсь и этому.
Ночь выдаётся бессонной, и в час ночи я залезаю в соцсеть. Вижу наглую рожу Соловьёва в сети и, окончательно разозлившись, пишу ему короткую смс:
«Соловьёв, я тебя ненавижу!».
Я тут же жалею о своей ошибке, потому что одноклассник мгновенно читает моё сообщение, и я уже не могу удалить. Он начинает писать ответ, а я злюсь, но всё равно жду.
«И в чём же я виноват на этот раз?» и следом отправляет ироничный смайлик. Закатываю глаза. Совершенно не хочу общаться с этим напыщенным индюком.
«В твоей бессоннице?!» – приходит следующая смс, и я мгновенно взрываюсь, начиная печатать словесную тираду.
Как же ты чертовски прав, Соловьёв!
Эпизод 14: Неожиданная смс
Соловьёв
Этот день показался мне настоящим кайфом. Конечно, где-то к середине дня я осознал, что мне не хватает едких комментариев Ивановой, но сегодня я решил на время оставить её в покое. А то вдруг лопнет от ненависти ко мне.
Спорт знатно разгрузил мою эмоциональное напряжение. Вывел всю ту злость наружу, избавившись от неё. Оставил лишь пустоту. Приятное опустошение.
Мы были готовы разгромить команду соседней школы. Я был лично готов уничтожить их. Осталось всего пару недель, и победа будет за нашей командой.
После тренировки я, как обычно, уехал домой, принял расслабляющий душ и только потом поел. Всё тело приятно болело, и я просто лежал отдыхал, забив на домашку: в такие дни я открывал её только ближе к вечеру.
Поэтому расслабленно пролежал весь день, смотря всякие прикольные видяшки, и только к десяти вечера засел за домашку, хотя совершенно не хотел её делать. Да и зачем? Когда каждый учитель до безобразия так лоялен к тебе, что аж тошно.
В час ночи, когда мозг почти отключился, и чертовски хотелось спать мне пришла неожиданная смс от Ивановой. Я вздрогнул от такого, но даже сообщение, где она говорила о своей ненависти ко мне, я почему-то воспринял с улыбкой.
И решил с ней даже поиграть, подряд отправив два сообщения. Сон мгновенно пропал. Почему-то захотелось пофлиртовать с этой странной девицей.
И после моего сообщения я долго наблюдал за карандашиком, который то оповещал о наборе текста, то пропадал.
Что за поэму писала мне Иванова?
«Какой же ты напыщенный индюк!», – наконец, пришла смс-ка, и я нахмурился. Она в такие оскорбления просто так не скатывалась.
«Может, расскажешь, что случилось? Я совершенно не понимаю причину твоей истерики», – и это действительно было странным.
Иванова не лезла на рожон, всячески избегала меня трое суток, а тут неожиданно написала сама и начала оскорблять. Это было не в её стиле. Значит, что-то случилось.
Вновь терпеливо наблюдал за печатающим карандашиком.
«Уф, вообще, на самом деле, это не твоё дело…» – а тут я заметил её нерешительность.
«Подожди, Лиза», – я неожиданно назвал её по имени. – «Ты называешь меня напыщенным индюком, а затем говоришь мне, что это не моё дело?!»
Некоторое время она молчала, а затем ответила:
«Прости, что оскорбила тебя без причины. Спокойной ночи…»
«Иванова! В чём дело?!» – я не на шутку разозлился и мгновенно отправил ей смс с разъярённым смайликом.
«Твои чокнутые фанатки устроили мне тёмную», – наконец, пришла от неё смс-ка, и внутри меня буквально похолодело. Я как-то осел прямо на своём кресле, уставившись в никуда.
Вот до чего доходит сумасшествие.
«Кто?!» – только и
