class="p">– Спасибо, – ответил я, изрядно удивившись его предложению, – мне не нужно, оставьте себе.
– Зачем мне шинель летом? – спросил мужчина, усмехаясь.
– А мне зачем? – непонимающе спросил его я.
Он снова усмехнулся, но что – то в его поведении говорило о том, что это, вовсе, не его усмешка надо мной. Он настойчиво продолжал держать шинель в вытянутой в мою сторону руке. Казалось, что он искренне хочет мне помочь. Сам не знаю почему, но я, все – таки, протянул руку и взял его шинель.
– Вот так – то лучше, – сказал он мне и направился в тот вагон, из которого я только что вышел.
– Там никого нет, – сказал я ему.
– Я знаю, я знаю, – отвечал он мне, слегка улыбаясь.
Я, совершенно ничего не понимая, молча, провожал его взглядом, пока он не скрылся за дверью. Я прижал к себе его шинель, и почувствовал, что от нее сильно пахло табачным дымом.
Вдруг, в тамбур вбежал какой – то человек с сумасшедшими глазами. Светлые волосы на его маленькой головке были взъерошены, а светло – голубые глаза были вытаращены на меня. Он метался по тамбуру и постоянно повторял одно и то же:
– Где выход? Где здесь выход, а? Я хочу выйти! Где здесь выход?!
Я усмехнулся, глядя на него, и подумал:
«Вот больной, этот, уж точно, псих!»
Между тем блондин продолжал метаться по тамбуру и искать выход. Он натыкался то на одну, то на другую дверь, но, как будто не видя их, шарахался из стороны в сторону. Наконец, он, поймав мой удивленный взгляд, обратился ко мне:
– Вы не подумайте, я не сумасшедший. Я сначала думал, что я сошел с ума, но тогда бы я об этом вовсе не думал, – бормотал он.
– Успокойтесь, ничего я не думаю, – ответил я ему и отвернулся.
Но тут он вцепился в мою шинель и стал отбирать ее у меня со словами:
– Отдайте мне вашу шинель, я сильно замерз!
– Лето на дворе, – ответил я и отдернул шинель, почему – то принципиально решив не отдавать ее сумасшедшему блондину.
– Какое лето?! – досадовал тот. Потом он махнул на меня рукой и снова скрылся за дверью, из которой появился.
Я выглянул в окно. Но за окном вместо привычной зелени я увидел сплошное белое полотно, напоминающее снег. Я опешил. Мне было трудно поверить своим глазам, и я приоткрыл окно. На меня тут же дунул холодный ветер, и я почувствовал по – настоящему зимнюю прохладу. Тут я уже окончательно перестал что – либо понимать.
«Надо идти до конца и не терять присутствия духа», – успокаивал я сам себя. Потом я снова ущипнул себя за руку, чтобы проверить, не сон ли это, но острая боль, снова свидетельствовала о том, что все это происходит на самом деле. Мне ничего не оставалось, как идти дальше. Я накинул на плечи шинель, чтобы соответствовать внезапно наступившему времени года и пошел дальше. В этом вагоне было, действительно, довольно таки холодно, так, что шинель мне оказалась очень кстати. Я постучал в дверь проводника. На этот стук мне никто не открыл дверь, зато из соседнего купе высунулась чья – то голова, которая заговорила со мной:
– Нет там никого, не стучи без толку.
– А где проводник? – спросил я.
– Нет здесь никакого проводника, ты чего не видишь, что здесь даже не топят.
– Да уж, вижу, – ответил я, вдыхая холодный воздух.
– Может быть, вы знаете который сейчас час? – спросил я у головы.
– Да вы что? Зачем мне это знать? Мне уже давно нет совершенно никакого дела до времени, да и да всего прочего – фыркнула голова.
– Но послушайте, уважаемый, – не сдавался я, – может быть, ваши соседи знают который сейчас час?
– Какие соседи, ты что того, – он посмотрел на меня и покрутил у своего виска указательным пальцем.
Я не нашел, что ему на это ответить. Голова еще немного потаращилась на меня и скрылась в своем купе.
«Еще один придурок», – подумал я и пошел дальше.
В этом вагоне на дверях купе вообще не было никаких табличек с указанием номеров мест. Но после всего произошедшего, это меня уже совершенно не удивляло. Я повернул голову направо и снова выглянул в окно, которое находилось со стороны прохода. За окном все было белым бело. Чувствовалось, что постепенно темнеет, а значит, мы уже давно должны быть на месте.
«О чем это я», – с усмешкой сказал я сам себе, – «неужели ты еще не понял, что здесь происходит что – то мистическое». Странно, как я мог еще шутить над этим. Ведь именно в это время я должен был быть на очень важной деловой встрече, куда, я, собственно, так и торопился. Невыносимая досада охватила меня. Получается, что я зря так торопился и проделал весь этот путь. Самым ужасным было то, что из – за этой дикой спешки, я попал на этот мистический поезд – фантом. Чувство досады перемешались во мне с чувством тревоги. Ведь на самом деле, мне, ко всему прочему, было просто жутко от всего происходящего, поэтому и единственным, что меня могло хоть как – то подбодрить, был юмор. Хотя, хватало такого ободрения совсем ненадолго. Относительно своих деловых переговоров, я решил, что попытаюсь исправить ситуацию утром. Возможно, у меня еще был один маленький шанс не прошляпить это дело. С этой мыслью, я снова сделал очередной шаг вперед.
Я постучал в купе, которое следовало за тем, из которого со мной разговаривала высунувшаяся голова, в надежде, что здесь мне удастся встретить кого – нибудь еще не окончательно свихнувшегося. На мой стук отозвался хриплый мужской голос, который пригласил меня войти. Я открыл дверь, и моему взору предстала следующая картина. Вокруг стола сидели три человека, они были не бритые, их волосы, длинными космами, беспорядочно торчали в разные стороны. Все, как один, были одеты в майки и спортивные брюки. Причем их майки, имели грязно – серый цвет, было видно, что эти люди давно не мылись. Несмотря на мороз, который стоял в этом вагоне, по ним нельзя было сказать, что они испытывают дискомфорт по этому поводу. По всему было видно, что они нашли самый лучший способ согреться, так как по всему их купе были разбросаны пустые бутылки из – под водки, а на столе стояла совершенно полная бутылка с надписью «Водка Столичная». Здесь просто омерзительно пахло перегаром и потом, но я, разумеется, не показал вида, что
