— Я тебе позвоню, — сказала она, чувствуя себя виноватой в том, что уезжает, не оставив Эвелин нового адреса. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Взяв ключи, Эвелин удалилась, и после ее ухода Флоренс вновь разразилась слезами. Что с ней такое творится, черт побери! Нет, чем скорее она покинет город, тем лучше.
Едва она успела умыться, как заявилась Джудит. Войдя в квартиру, подруга бросила на нее обеспокоенный взгляд.
— В чем дело?
— Лучше не спрашивай, — тяжело вздохнула Флоренс.
— Норман Таклтон, — догадалась Джудит, снимая жакет. — Послушай, Фло, пора бы тебе вести себя разумно.
— Я и вела.
— Неужели? — Джудит коснулась пальцем ее шеи. — А это что такое? Комариный укус?
Флоренс прикрыла ладонью отметину, оставленную зубами Нормана.
— Меня расстроил вовсе не Норман, — запротестовала Флоренс. — Если тебе так уж хочется знать, это была Эвелин.
— Вот как? — Широко раскинув руки, подруга плюхнулась на софу. — И что же она придумала на этот раз?
— Сегодня я нашла на чердаке кое-какие старые письма, — помедлив, ответила Флоренс.
— И что же тут особенного? — Джудит скорчила гримасу. — Что же еще можно найти на чердаке? Старые бумаги, старые письма и вообще всякий хлам.
— Письма были от моего отца.
— Ну и что?
— От моего настоящего отца!
Джудит нахмурилась.
— Твоего настоящего отца? — Она покачала головой. — А я думала, что ты не знаешь, кем был твой настоящий отец.
— Я и не знала. До сегодняшнего дня, — сообщила Флоренс. — Он оказался братом моего приемного отца.
— Ты не шутишь? — Голубые глаза Джудит широко раскрылись от удивления. — И тебе ничего не говорили?
— Они не говорили об этом никому, — с горечью ответила Флоренс. — Мой отец… я имею в виду приемного отца… поставил это одним из условий.
Джудит по-прежнему сомневалась.
— А я и понятия не имела, что у твоего отца есть брат.
— Я тоже.
— А как насчет твоей родной матери?..
— Она действительно умерла, — грустно сообщила Флоренс. — Именно после ее смерти и обнаружилось, что она указала на Гордона Рэмфорда как на моего отца.
— Гордон Рэмфорд?
— Это его имя.
— И где же он теперь?
— Точно не знаю. В период написания писем он жил по адресу Пейнтон-Хаус, Блумзбелл. Это на юго-западе.
— На юго-западе?
— Да, — кивнула Флоренс, — оказывается, я родилась вовсе не здесь, а там.
— Просто не верится! — воскликнула пораженная Джудит.
— Разумеется, все остальные сведения о моем… удочерении соответствовали действительности. В момент моего рождения мать действительно была не замужем, а ее знакомство с отцом длилось совсем недолго.
Неожиданно на глаза Флоренс вновь навернулись слезы, но, когда она направилась на кухню, Джудит поднялась и последовала за ней.
— Послушай, — сказала она, обнимая подругу за плечи. — Зачем же плакать. По крайней мере, теперь ты знаешь, кто ты такая.
— А так ли это?
— Разумеется. — Джудит замолчала, явно подыскивая подходящие слова. — Неужели Эвелин знала об этом?
— Вряд ли, — отстранившись от подруги, Флоренс достала из коробки бумажную салфетку и высморкалась. — Она казалась столь же потрясенной, как и я.
— Тогда в чем же дело?..
— Да так, ничего особенного, — устало ответила Флоренс. — Она предположила, что, может быть, Гордон Рэмфорд вовсе не мой отец. Что моя мать просто воспользовалась его именем…
— Зачем ей это было нужно?
— Вот и я говорю, — сердито сказала она. — Ведь если бы она не погибла, то он никогда не узнал бы правды.
— Конечно! — Джудит фыркнула. — Ради Бога, не позволяй ей расстраивать себя. Сколько раз тебе говорить, она просто ревнивая корова.
— Но почему? — воскликнула Флоренс. — Ведь в нашей семье преуспела она, а не я.
— По всей видимости, она так не думает, — возразила подруга. — Когда Эвелин узнала о вас с Норманом, это наверняка было для нее как нож острый. Сколько времени она пытается втереться в доверие к божественной Патриции?
— Не говори так. — Флоренс не могла позволить Джудит трепать имя жены Нормана. — Жизнь Патриции была не слишком легкой, и ты это отлично знаешь.
Джудит поморщилась.
— Я знаю, что ей хочется, чтобы все так думали, — сухо заметила она. — Но хорошо, не буду придираться к Патриции, если ты обещаешь не обращать внимания на брюзжание Эвелин. Черт побери, да она, наверное, боится, что ты начнешь его искать.
— Но чего ей бояться? — нахмурилась Флоренс.
— Неужели непонятно? — нетерпеливо пояснила Джудит. — Какой адрес ты мне только что назвала? Пейнтон-Хаус? Судя по названию, это должен быть особняк.
— Ты хочешь сказать, что мой отец может быть… богатым человеком?
— Вполне возможно, — ответила Джудит, открывая дверцу холодильника. — Ага, черри, — одобрительно заметила она. — Могла бы и угостить.
Флоренс с трудом сдержала улыбку.
— Я не буду, — сказала она, открывая банку колы. — Вся бутылка твоя.
Вытащив бутылку из холодильника, Джудит полезла за штопором.
— Так ты все-таки решилась?
— Ты имеешь в виду ребенка? — спросила Флоренс, невольно взглянув на свой живот.
— Да, я имею в виду ребенка, — подтвердила подруга, наливая себе бокал вина. — Эвелин знает об этом?
— Упаси Боже! — ужаснулась Флоренс. — Она сказала бы, что яблоко от яблони недалеко падает.
— И ты по-прежнему считаешь, что Норман тоже не должен знать? — сказала Джудит, направляясь обратно в комнату.
Флоренс решительно кивнула.
— Ты же знаешь, Джудит, что этого не должно было случиться. Когда я уеду, так будет лучше для нас обоих.
— Если хочешь знать мое мнение, ему чертовски повезло с тобой, — заявила подруга. — Не могу сказать о нем ничего хорошего, но его семейная жизнь с Патрицией — явно не сахар.
— Отнюдь, — согласилась Флоренс.
— И что бы ты там ни говорила, узнай он об этом, ему пришлось бы что-нибудь предпринять.
— Но что? Получить развод? Не говоря уже об инвалидности Патриции, все знают, что, когда произошла авария, за рулем сидел он.
Флоренс заметно разволновалась, и Джудит решила сменить тему разговора.
— Хотя, кто знает? — беспечным тоном завершила она. — Может быть, чем меньше он знает тем лучше. — Вновь заняв свое место на софе, Джудит сделала глоток вина. — Итак, что ты собираешься делать с этими письмами?
Флоренс устроилась в кресле напротив.
— А что бы ты сделала на моем месте?
— Понятия не имею. — Джудит внимательно посмотрела на подругу. — Но при взгляде на тебя сразу можно догадаться, что у тебя на уме какой-то план.
