– Я своим плохого не предлагаю. Ну а теперь нам полагается…
Марго выставила вперед руку:
– Это когда уже мы опустошим наши бокалы!
– Ничего подобного! – Рич отвел ее руку в сторону и смело обнял за талию.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Это никак нельзя было назвать страстью. Скорее – любопытством… Марго поняла: еще миг, и она просто рассмеется ему в лицо, и что-то тонкое и красивое, как китайское кружево, никогда уже не появится между ними, не свяжет их своим затейливым узором. Ей стало немного грустно, потому что… Губы Рича обрушились на нее так внезапно и так прочно отсекли от реальности, что следующее мгновение она не сумела до конца прожить: она забыла, где находится, как сюда попала, что было минуту назад… Ричард был нежен, предельно нежен, но в этой нежности таилось столько страсти, что Марго почувствовала себя, словно человек, опоенный дурманящим зельем. Мик так целоваться не умел! Мик…
Марго чуть отстранилась, шумно переводя дыхание.
– Ну вот, теперь мы вправду познакомились. – Он еще раз легонько коснулся губами ее губ. Это уже как бы напоследок.
Она молча смотрела на него.
– А почему ты ничего мне не скажешь?
– Например?
– Ну сейчас ты должна была отвернуться, пряча счастливое лицо, и сказать что-то вроде «нам не стоило этого делать».
– Но мы оба так не считаем. Зачем же говорить неправду?
Он очень серьезно посмотрел ей в глаза и качнул головой:
– Опасно будет влюбиться в такую, как ты.
– Да. Посмотри, что стало с Миком.
– Меня постигнет другая участь.
– Надеюсь, что не из-за меня.
– А я уже ни на что не надеюсь! – сказал он вдруг и вышел из холла.
Марго, хоть все ее тело и била приятная дрожь, стараясь сохранять спокойное выражение лица, присела на свой любимый угловой диван и стала смотреть в окно на дорогу.
В такой час никто не подъезжал к мотелю, да и вряд ли можно было ожидать сегодня посетителей, если только случайные люди, чтобы уберечься от непогоды, заедут к ним, или незаменимые водители снегоуборочных машин…
Сэм и Марта вышли в холл и уселись напротив нее. Они были удивительно похожи: оба толстенькие, с добрыми простоватыми взглядами. Примесь негритянской крови у Марты гораздо меньше бросалась в глаза: ее кожа была светлее и черты лица больше напоминали европейские. Но присутствие Сэма как будто усиливало и проявляло в ней это смешение кровей: рядом с ним она казалась светлокожей симпатичной негритяночкой с картинки, которую просто не успел еще раскрасить художник.
– С Рождеством!
– Да, вас тоже с праздником!
Ричард вернулся с еще одной такой же бутылкой вина. Марта сразу сделалась серьезной и начала докладывать:
– Я прибралась в коридорах, приготовила немного продуктов для салатов, если кто-то все-таки заедет. Для своих у меня есть индейка. Маленькая, но на четверых вполне хватит! – Она улыбнулась.
Марго и Рич избегали смотреть друг на друга.
– Да, – запинаясь заговорил Рич, словно это не он был хозяин заведения, а Марта, – может, накроете на стол? А то мы с Марго… Извините, что в такой спешке… Мы поедем, посмотрим немного еще эти домики…
– Да-да! – Марта встала с дивана и засеменила на кухню. – Сейчас я все принесу!
– Я с вами! – безапелляционно заявила Марго и решительно догнала Марту, оставив Сэма и Рича сидеть с открытыми ртами.
Что-то с ней неправильное происходит… Что-то не то. Не должна она была так волноваться из-за этого поцелуя! И это волнение, как и сам поцелуй, не охватывает сразу, а нарастает постепенно, нежно и незаметно. Как она сейчас будет сидеть за столом, пить вино и есть индейку! Ей же просто кусок в горло не полезет. Губы Рича… Нет! Определенно, Мик так не умеет целоваться…
Когда они с Мартой, нагруженные тремя подносами, вошли в холл, Рич расхаживал вокруг елки, снова в своем дурацком колпаке и напряженно переговаривался с кем-то по мобильному.
– …Я тебе все уже объяснил. Господи, ну какая ты непонятливая! Ждите, я скоро буду!
Марго остановилась как вкопанная. Укол ревности почувствовался настолько сильно и отчетливо, что аппетит, который и так был под сомнением, пропал совсем. Ей стало неприятно и захотелось уйти. Сначала целуется, а потом назначает свидания другой!
– Ты меня хотя бы отвезешь? – спросила она строго.
– А? – Рич прямо как утром, когда она первый раз застала его за странным разговором, суетливо оглянулся куда-то за спину. – Конечно! Сейчас только поедим…
Она с холодным любопытством разглядывала его, все так же стоя посреди холла с подносом, пока Марта разбирала и устанавливала все на столе «для своих».
Ричард был красивым мужчиной. С хвостиком из черных кудрявых волос, как у Бандераса. С крупным, но не таким тяжеловесным телом, как у Мика. Рич был легок, пружинист и точен в движениях и так же легок и меток на язык. В общем, он был почти таким мужчиной, о каком она всю жизнь мечтала. Только… Только не покидало ее назойливое ощущение, что все не так просто в этой истории и что конец приключениям еще очень далек. Ей хотелось отмахнуться, избавиться от этого ощущения, но с каждой фразой Рича оно возвращалось.
…Сэм и Марта напрасно пытались во время застолья «вытащить» разговор из странного и неловкого в обычный светский. Двое из присутствующих совершенно не вписывались в праздничную обстановку, отвечая невпопад или вообще отмалчиваясь. Наконец Марго, которая почти не притронулась к еде, встала из-за стола.
– Мне пора. Марта, спасибо, хотя у меня не было аппетита, но я вижу, что все очень вкусно и красиво. Мне пора ехать.
– Куда же ты?
– У! У-у-у! – Ричард пытался что-то сказать, но не мог, так как жевал большой кусок индейки.
– Ты хочешь сказать, чтобы я подождала тебя в машине?
– Угу!
– Хорошо. Пойду соберу вещи.
Она поднялась на второй этаж, постояла посреди номера и вдруг поняла, что ей абсолютно нечего с собой забирать, кроме дешевых мелочей, купленных вчера в соседнем магазине. А еще она поняла, что ей совершенно не хочется уходить отсюда. И этот лимонно-еловый запах, совсем как в детстве, и эти гирлянды с позолоченными шишками… Да, конечно, такие висят в каждом втором доме, но что-то в них особенно притягивало, она никак не могла ухватить мелькавшую догадку. И вдруг сейчас поняла: эти серебристые ленты ее мама точно так же оплетала вокруг хвои сложным витиеватым узором, чтобы веточки пушились, но не выпадали. Так почти никто, кроме нее, не умел. А у Рича, оказывается, тот же вкус. Впрочем, с чего она взяла, что это он заплетал гирлянды? Скорее всего – Марта.
Марго постояла, посмотрела в окно, вместе с которым встретила здесь два солнечных утра, и направилась вниз.
Ричард уже был готов. Два бокала вина, выпитых за утро, не слишком обременяли его совесть, и он вполне искренне рассчитывал на лояльность полицейских, если, конечно, таковые найдутся в их забытом краю.
– Возвращайтесь быстрее, – проговорила великодушная Марта. – У меня будет праздничный ужин. Настоящий, как дома.
Марго вздернула подбородок.
– Боюсь, что Ричард вернется уже без меня. Если вообще вернется.
– Все будет зависеть от тебя, дорогая, – сказал он голосом Санта-Клауса.
И тогда она все же протянула руку и с удовольствием сдернула с него этот колпак!
Сэм и Марта провожали их глубоким молчанием.
– Мне только вот хочется спросить, – сказала Марго, останавливаясь на пороге и сминая колпак в руке. – Марта, а кто вас научил так оплетать гирлянды? Просто это очень сложный узор, так умела делать только моя мама…
– Я, – Марта растерянно пожала плечами, – я ничего не оплетала.
– Я имею в виду гирлянды, которые висят на стенах, а еще в номерах.
– Это я оплетал, – услышала она угрюмый голос за своей спиной. – Ну так мы поедем или нет?
В глубочайшем удивлении, даже чуть округлив глаза и состроив гримасу, Марго последовала за ним в машину.
– Сейчас мотор прогреется… подождешь?
