– Душа у меня болит! Цветок сломался! А жуки вообще больше года не живу-ут!
Мама и папа тихо смеялись, с благодарностью и умилением глядя на мистера Смита, они-то думали, что у девочки что-то серьезное! А он покачал головой и сказал, что ребенку не следует читать много книжек и показывать мультфильмы. У нее слишком развито воображение и очень слабая нервная система. Поэтому Маргарите лучше всего для спокойствия души и укрепления здоровья подойдут физические, а не интеллектуальные забавы. Иначе ее нежное ранимое сердечко может сильно заболеть. Мама с папой, встревоженные этим небрежно поставленным диагнозом, до самой школы старались оградить ее от любых источников душевных переживаний.
Поэтому Марго стала находить их сама. Она никогда не страдала слабостью сердца, но безошибочно смекнула, что этим можно манипулировать. Марго любезно позволяла каждый год отвозить себя на побережье Калифорнии к одной из бабушек. Но вместо того, чтобы играть с местными ребятишками из соседних домов в мячик или просто прогуливаться у воды вместе с Бабусей (так она звала папину маму), Марго предпочитала ходить со старшей подружкой в кино и покупать книжки. Подружка, которая на тот момент уже окончила третий класс, в одно лето внесла в жизнь Марго роковое изменение: она научила ее читать. И теперь – о, счастье! – шестилетняя Маргарита могла сама выбирать сказки в магазинах и ночами под одеялом, вооружившись карманным фонариком, с удовольствием погружалась в истории про лесных фей, диких волшебных зверей и прекрасных принцев. Так продолжалось, пока Бабуся не нашла у нее восемь довольно увесистых книжек.
– Бедная моя девочка! – причитала она на следующее утро. – Ты могла бы мне сказать! Ну разве можно так: ты испортишь себе глазки под одеялом. И ты совсем перестала высыпаться.
– Бабуся, только не отнимай их у меня.
– Ах, бедная моя девочка! Совсем они тебя залечили со своим свежим воздухом и физическими упражнениями! А тебе конечно же хочется сказок!.. Ну все! С сегодняшнего дня будем читать вместе!
Так в лице Бабуси Марго неожиданно нашла рьяную заступницу перед родителями, а ее увлечение из нелегального ночного перешло в очень приятное дневное, которое было не менее полезно для здоровья, чем игра в пляжный баскетбол. Конечно, мама с папой были разумные люди, они прекрасно понимали, что девочку нельзя занимать одним лишь спортом, прогулками на воздухе и рисованием в открытых кафе. Но их слишком пугала ее недетская серьезность рассуждений и ранняя привычка искать во всем причину до конца.
А еще Марго почему-то невзлюбила жару, хотя родилась и провела дошкольное детство в Аризоне. Может, оттого и сказки выбирала про зиму, про снег, про холод… Может, ей как раз не хватало этих ярких контрастов и сильных переживаний – того, от чего ее долго пытались оградить…
Вскоре судьба подарила ей возможность наслаждаться прохладным климатом круглый год. Это произошло, когда отец временно перевелся в другой филиал фирмы, расположенный в Северной Дакоте. Временное занятие вскоре перешло в постоянное: Дейл Эшбен спустя два года после переезда открыл в Бисмарке свою адвокатскую контору и сильно преуспел. За это время в семье Эшбен случилось еще одно значительное событие: у них родилась вторая дочка, с разницей с Марго в семь лет. Марго как раз пошла в школу. В тот год ей с лихвой хватило контрастов и сильных впечатлений, о которых она давно мечтала. Во-первых, у нее появился новый дом и собственная большая комната – аж с тремя окнами. Во-вторых, у нее завелось много новых друзей. В-третьих, под Новый год родилась долгожданная маленькая сестричка, которую она любила больше всего на свете, и даже великодушно простила папе, что тот не подарил ей обещанного белого щенка. И наконец, их стал посещать совсем другой доктор, который крайне изумился причудам мистера Смита, сказал, что его диагноз – полная чушь, и выразил надежду, что теперь у девочки будет не столь скучное детство… Их квартиру постоянно наводняли родственники и друзья родителей, четыре веселые тетушки, по случаю проживающие тоже в Бисмарке, неясно кем и кому приходящиеся, но без которых не проходил ни один праздник. В общем, их семейное счастье, полное больших радостей и мелких забот, длилось долго, очень долго, оно могло бы продолжаться и сейчас, если бы…
Впрочем, все случилось гораздо позже. А тогда Марго так сильно любила свою семью, что обязательно решила быть или адвокатом, как папа, или врачом, как мама. Белокурая, нежноголосая Эшли всегда восхищала свою дочь, но с годами Марго поняла, что младшая сестра куда больше напоминает маму, чем она. Оставался второй вариант. Папа сказал, что адвокат прежде всего должен блестяще уметь говорить. И не просто говорить, а строить свою речь ярко и четко, потому что главное оружие адвоката – умение убеждать. Это было гораздо ближе к сердцу, чем домашняя выпечка и медицинская энциклопедия. Марго взялась за дело, с седьмого класса стала штудировать некоторые студенческие пособия для юристов, и кое-что, со своей привычкой во всем докапываться до сути, к пятнадцати годам уже постигла. Но вот яркость речи, хоть убей, не давалась ей никак.
Пока в ее жизни не случилась первая любовь. Объектом поклонения стал молодой учитель истории – Серж Мартерель – француз по происхождению, смуглый красавец с томным взглядом и острым, как жало, языком. Едва он нанялся к ним в школу, девчонки старших классов оценили его достоинства и стали вести между собой яростную борьбу за право завести с ним роман. Но, увы, оказалось – он любил женщин постарше.
Марго не искала свиданий с ним. В отличие от остальных девочек, вовсе не красота учителя привлекала ее, а восхитительная манера Сержа выражать свои мысли. Наконец был найден последний кусок того собирательного образа, который она с удовольствием примеряла на себя, образа, который в будущем непременно должен сделать ее успешной, интересной женщиной…
На его занятия Марго бежала вприпрыжку, а сидя за партой, внимала, боясь пропустить хоть слово. И было отчего. Специально он это делал, или такова была его обыкновенная манера держать себя с людьми, никто не знал, но едва Серж Мартерель открывал рот, можно было начинать смеяться. Он очень хорошо умел острить. Предметом для его высмеиваний могло стать что угодно: от любого промаха учеников до философских закономерностей жизни. Он учил их самих находить вокруг забавные казусы, учил думать над жизнью, но, конечно, не всем удавалось научиться так едко и смешно об этом рассуждать…
К тому же он действительно был большой оригинал: почти всегда, например, включал на уроках музыку, тихую, почти незаметную, но она создавала настроение. Серж говорил, что любые знания гораздо легче усваиваются под специальные мелодии, влияющие на память, или под классику. Как там было на самом деле, неизвестно, но в иные дни, когда глаза его особенно игриво блестели, никакие мелодии не помогали женской части публики спокойно думать о поражении греков… Марго тоже была влюблена в него: обаяние, интеллект и острый язык Сержа затмевали всех мальчишек в классе… В тот год она поклялась себе, что будет искать именно таких мужчин. Всегда.
…За столом в домике Джонни шло настоящее рождественское веселье. Ричарда и Марго усадили на свободные места, по очереди представив остальным гостям. Марго со скрытым удивлением разглядывала публику вокруг себя: она ожидала увидеть несколько иной круг общения у простого парня, в жизни ничем не увлекавшегося, кроме бокса.
Четверо мужчин примерно тридцатилетнего возраста негромко разговаривали о новинках кинематографа, упоминая фамилии, о которых Марго, безусловно, слышала ранее, но уж никак ни от Мика. Они не спеша потягивали коньяк, переговариваясь вполголоса, иногда приподнимая бокал с характерным выражением лица, обозначавшим, что прозвучал тост. И, что удивительно, никто из них не кричал, расплескивая вино:
– Малышка, этот тост я пью исключительно за твои прелестные губки! – как любили провозглашать друзья Мика после примерно третьей бутылки вина или второй – коньяка. Впрочем, он же говорил, что давно не виделся с одноклассниками. А люди с годами очень сильно меняются…
