Но она уже поняла, что «некрасиво» тут больше не играет роли. Все изменилось. Марго смотрела, как первый легкий ветерок начал сдувать верхний слой снега. Странно устроена жизнь. Она никогда не была легкомысленной девушкой, а теперь ей достаточно двух поцелуев, чтобы засомневаться: а хочет ли она к Мику? Что Мик жив и ничего с ним не случилось, она очень ясно почувствовала именно сейчас. Скорее всего, он где-то рядом. Может, пьет.
Нет-нет, с Ричардом лучше расстаться сразу. Потом – будет сложнее… Потому что есть в этом незнакомом человеке нечто такое, что она давно искала. Может быть – та же легкость в общении, что и у нее, как будто они продолжают друг друга.
Он отошел, разводя руки, словно хотел за что-то извиниться. А Марго, как и после первого поцелуя, смотрела на него и ждала.
– Да будь что будет! – Он с силой ударил по капоту. – Даже если мы больше никогда не увидимся, запомни: ты – первая, кого мне так сильно не хочется от себя отпускать.
– Неужели?
– Да. За все свои тридцать два с хвостиком я не встретил пока никого, с кем бы мне было так свободно и легко. Словно мы продолжаем друг друга.
Она вздрогнула и вскинула на него хмурый сосредоточенный взгляд. Возможность прочтения мыслей полностью исключается. Что же тогда это? Она поежилась, обняв себя руками за плечи.
– Тебе холодно?
– Вообще-то начинается метель! – едва успела сказать Марго, как налетел сильный ветер и в клочья разметал небольшой сугроб около забора. Они залезли в машину, и тотчас на улице началось очередное светопреставление.
– У нас в Аризоне часто бывали такие милые ураганчики с женскими именами…
– Торнадо!
– Да. И то, что сейчас происходит за окном, очень на это похоже. Смотри – настоящая воронка!.. Ну, мы едем?
Ричард вздохнул и, взявшись за руль, сказал, словно решаясь на преступление:
– Едем!
Едва первые домики остались позади машины, снежный шквал налетел снова. На их глазах кусок изгороди, только что заметенный в широкий сугроб, буквально за какие-то две минуты оказался совершенно голым, зато новый сугроб вырос прямо рядом с машиной. Было такое ощущение, что гигантские невидимые тролли играют в снежки, зачерпывая охапки снега, величиной с крыльцо дома.
– Мне страшно выходить на улицу, – медленно проговорила Марго.
– Ты можешь вообще не выходить, я сам буду спрашивать. Мне кажется, что в этой истории я уже знаю действующих лиц гораздо больше и лучше, чем ты.
– Хорошо… – Она неодобрительно проследила за его взглядом на часы. – Почему ты все время смотришь на циферблат? Ты что – мину заложил и ждешь, когда стрелки сойдутся?
– Что-то вроде того. Я… видишь ли, я засекаю, через сколько минут случаются такие вот шквальные «приступы».
– Доктор, но вы начали смотреть на часы, когда приступов и в помине не было. Еще на трассе… Ты опаздываешь на свидание?
– С кем? – Рич пристально вглядывался ей в глаза. – А, да. Опаздываю. Но ничего, меня подождут. Дама моего сердца – очень терпеливая.
Марго повернулась к нему затылком и обиженно поджала губы. Удивительно, но при всей ее нелюбви к тривиальным выражениям чувств, именно с мужчинами она иногда вела себя, как ребенок. Даже Мик «видел насквозь» все ее помыслы, когда она иной раз давала волю своему мексиканскому темпераменту.
– Обиделась?
– О чем ты!
– Господи, неужели мне так повезло – ты ревнуешь?
– Смотри лучше на дорогу!
– Марго! А ну повернись ко мне!
Ответом послужило глубокое молчание и надменно вздернутый подбородок. Марго продолжала смотреть в окно.
Они подъехали к очередному домику, который был похож на обитаемый.
– Сиди, я схожу. Значит, тебя они не знают. Только Мика и Джонни.
– Джонни – хозяин. Ты только что клялся, будто помнишь всех лучше меня.
– Конечно. Ветер стихает. Пойду.
Рич долго возился с замком в чугунной калитке, потом вошел внутрь, переговорив с кем-то по домофону. Марго видела, как они с хозяином дома о чем-то спорят на крыльце и время от времени кивают в сторону машины. Интересно, что все это означает? И о чем можно вести длинные разговоры с незнакомым человеком, если всего-то надо спросить, не живет ли здесь такой-то и такой-то. Наконец Рич радостно сбежал со ступенек и замахал ей рукой.
– Что – неужели он?
– Нет, но этот парень сказал, что знает Джонни и вчера с ним встречался. В те дома в конце улицы вчера вечером приехала большая компания ваших друзей. Похоже, все они учились в одном колледже с Миком и Джонни.
– В одной школе. Мик не учился в колледже.
– Ну да.
– Сейчас я тебя закину во-он в тот домик, и… мы трогательно попрощаемся, – сказал радостно Рич и снова посмотрел на часы.
– Еще как попрощаемся! – сказала она. С чего вдруг такая грусть? Рич уедет – ну и что?
– Марго-о.
– Что? Конечно попрощаемся! А ты думал – нет?
– Это ты самовнушением занимаешься?
– И ты уедешь к своей… Если тебя не заметет под какой-нибудь елкой!
– А ты придешь меня спасать? Впрочем, я не буду становиться в хвост этой длинной очереди на спасение. Ведь меня еще опережает Мик. – Рич остановил машину возле домика в конце улицы и повернулся к ней. – Как будем прощаться?
Марго молчала и рассматривала местность. Дома довольно далеко отстояли друг от друга и вокруг них, почти на каждом участке громоздился дикий лес. Огромные кедры, ели и сосны стояли, очень широко раскинув свои занесенные снегом лапы. Как в сказках, которые они с Ричем оба любили в детстве. У Марго вдруг появилось неожиданное предчувствие, что он сейчас никуда не собирается ехать. Природа этого предчувствия была так же необъяснима, как и недавнее ощущение, что Мик жив и второй день где-то пьет.
Вокруг все было то же, что и вчера, и как будто уже не то. Вчера домик на окраине определенно стоял закрытым, проехать к нему было невозможно, а сегодня дорожка оказалась расчищенной. Непонятно. Ведь Джонни должен ждать их тут уже несколько дней. Впрочем, она уже ничему не удивлялась в этих странных лесах, где водились такие странные люди…
Рич тем временем вышел из машины, открыл ее дверцу и галантно подал руку.
– Леди, вас проводить?
– Пожалуй. А то шквальные «приступы» учащаются.
Им открыл дверь какой-то рослый худощавый парень в очках, жующий деревянную зубочистку. Марго даже опешила: не таким она представляла себе Джонни. Парень перекатил зубочистку из-за одной щеки за другую и, как бы ничему не удивляясь, сказал:
– Ну наконец-то! А Мик уехал вчера. Да вы проходите, Марго. А вы загоняйте машину в гараж, куда в такую погоду ехать? Рождество сегодня.
И правда, на улице начался очередной снежный «торнадо».
Марго пыталась осмотреться. Рич пошел во двор, загонять машину, как-то неуклюже натыкаясь на углы и дико озираясь по сторонам.
– Ну что, Марго? Пойдемте, я представлю вас остальной компании, мы все как раз сели за стол.
– Я вообще-то… А как же Мик?
– Ничего страшного. Он, когда поехал домой, был еще трезвый. Пойдемте, Марго! Ведь вы еще ни разу не видели друзей вашего Мика?
– Можно на «ты».
– Хорошо. Как зовут твоего друга? – Они шли в конец коридора, откуда слышались возбужденные женские и мужские голоса.
– Это не друг. Это…
Джонни распахнул тяжелую деревянную дверь, и в наступившей тишине, при устремленных на нее любопытных взглядах незнакомых людей, откуда-то сзади раздался торжественный голос:
– Меня зовут Рич! – Марго обернулась: он снова был в красном колпаке!
4
Маленькая Марго была очень впечатлительной девочкой. Она могла заплакать, как казалось ее родителям, без причины. На самом деле, причины конечно были. Причем самые серьезные. Например, ей ужасно жалко было всех жуков, когда она узнала, что они живут всего год или от силы два. Однажды, нечаянно сломав в саду свой любимый оранжевый цветок, четырехлетняя Маргарита целый день прорыдала в спальне, отказываясь выходить на улицу, есть и отвечать на вопрос, что случилось. Когда был вызван их семейный доктор мистер Смит и он спросил у маленькой Марго, что у нее болит, она подняла на него заплаканные огромные глаза и с недетским надрывом в голосе произнесла:
