— Мистер Улер, рад снова вас видеть, — поприветствовал я, протягивая ему руку.
— Я тоже. К сожалению, не смогу остаться надолго. Пожалуйста, передайте кузине привет от меня. Ее следующее посещение «Уэс Хилла» будет за мой счет, — ответил он, пожимая мне руку, а затем повернулся к мистеру Фостеру и покинул дом.
— Скажи гостям, чтобы расходились, Фостер. Это продолжается уже достаточно долго, — велел я дворецкому.
А сам направился вверх по лестнице. Поднявшись, увидел поднос, который оставила Джейн. Она предусмотрительно накрыла всю еду полиэтиленовой пленкой, даже воду.
— Ирэн, открой. Это я, — сообщил я, постучав в дверь.
Она не ответила.
— Ирэн, если ты продолжишь молчать, я решу, что ты либо мертва, либо умираешь, и мне придется выломать дверь.
— Уходи! — закричала она, швырнув что-то в стену.
— Ирэн, не веди себя как ребенок. Понимаю, ты расстроена, но я не смогу помочь, если ты не впустишь меня.
Кузина снова промолчала, а я, вздохнув, уселся напротив двери и потянулся к подносу с едой.
— Хорошо, я подожду. Ты же знаешь, как я люблю холодную пасту, — пошутил я, снимая обертку и запихивая макаронину в рот.
Сегодня поесть мне не удалось. Поэтому я глотал, не чувствуя вкуса, но во рту осталось послевкусие. Не знаю, либо я слишком привык к готовке Уэса, либо это блюдо просто ужасно.
— В том, что никто не появился, есть и положительный момент — никому не придется давиться этим!
Когда Ирэн открыла дверь, я как раз тянулся за водой.
Ее тушь размазалась по векам, а сами глаза покраснели от слез.
Все еще в платье, она села рядом со мной. Взяла тарелку для себя и попробовала немного.
— Вкусно. Или ты не об этом? — нахмурилась она.
Для нее это вкусно? Чем она питалась в Париже? Мусором?
— Притормози, иначе задохнешься, а Сири больше не говорит мне, куда девать тела.
Вот почему, в отличие от Уэса, я не пытался шутить.
— Прошло уже три года, Макс. Когда меня простят? Даже твои родители не пришли, — прошептала она, сморкаясь.
— Мои родители не отличаются ни снисходительностью, ни терпением. Ни добротой… ни еще хоть какими-то положительными качествами.
— Они все еще настаивают, чтобы ты женился? — хихикнула она.
Я промолчал.
— Я приму это как «да». Тебе придется сообщить им, что ты гей. Слухи…
— Зачем вешать ярлыки? Гей? Натурал? Я никогда не думал о себе подобным образом. Я был и с мужчинами, и с женщинами, и мне не важно, с кем именно. Я считаю, что это у всех остальных с этим гребаная проблема.
— Ну, кем бы ты ни был, я советую тебе разобраться с этим побыстрее, пока твоя мать не баллотировалась в президенты. Любимое занятие оппонентов — копаться в личной жизни.
— Они уже это делают.
— Ты же прекрасно понял, о чем я?
Конечно, понял. На следующих выборах моя мать собиралась баллотироваться в президенты, и ей нужна образцово-показательная семья.
— Ты хочешь, чтобы я остался? — решил я сменить тему.
Она покачала головой.
— На самом деле я просто хочу забыть. Тебе лучше отправиться домой.
— Если что-нибудь понадобится, звони, — предложил я, направляясь обратно к лестнице.
— И Макс, — крикнула Ирэн, поднимаясь, — спасибо, что пришел.
— Всегда пожалуйста.
— О, и Макс?
Вздохнув, я снова повернулся к ней.
— Да, Ирэн.
— Внизу горничная, Джейн. Дашь ей чаевые за меня? Я знаю, что мы не должны, но она действительно много сделала для меня сегодня.
Горничная Джейн снова наносит удар.
Джейн
Я как раз убирала остатки еды в холодильник, когда на кухню вошел Макс. Оглядев комнату, его голубые глаза остановились на мне.
— А где остальные?
— Я думала, вы отпустили всех.
— А ты не все?
Я пожала плечами.
— Просто не могла оставить здесь беспорядок. Ирэн… мисс Монрова после одной из худших ночей в своей жизни проснулась бы в грязном доме. Мне показалось дерьмовым так поступить с ней.
Интересно, как они связаны? Они друзья?
— Значит, ты святая и единственная из всей команды решила прибраться?
Мне не понравился его издевательский тон.
— Нет, не святая. Я все еще работаю, так что мне оплатят каждую минуту, благодарю.
— Ты прикладываешь столько усилий за лишние десять долларов, — грубо произнес он.
У меня зачесались руки от желания выбить из него все дерьмо.
— Да. Я работаю за лишние десять долларов. Эти лишние десять долларов — хлеб, молоко и яйца. Еда. Вы когда-нибудь голодали, мистер Эмерсон? Нет? Вы когда-нибудь были так голодны, что чувствовали слабость и боль? Или так бедны, что питались чужими объедками в баре? Нет, я так не думаю. Я не живу в пентхаусе. И не росла с серебряной ложкой во рту. Я изо всех сил работаю, чтобы выжить. Лишние десять долларов — это… они стоят для меня больше, чем вы себе представляете. В процессе зарабатывания этих денег я тоже могу кому-то помочь. Одним выстрелом убиваем двух зайцев, а мы, горничные, знаем об этом все.
Я расстроилась. Неужели он думает, что изо дня в день я убиваюсь только ради удовольствия? Да, он живет по своим правилам и имеет свои секреты, — но меня это не касается. Однако оскорблять меня за то, что много работаю — это уж слишком. Я не его собака, чтобы пинать меня, когда он в плохом настроении.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, — покаялся Максвелл. — Мне очень жаль.
Я вытаращилась на него.
— Вы так сказали только из-за моих слов, потому что это помогает людям успокоиться.
Мужчина ухмыльнулся, и в этот момент я поняла, насколько он привлекательный.
— Спокойствие — это хорошо, учитывая, как близко от тебя ножи.
Я вздохнула, потирая плечи.
— Спокойной ночи, мистер Эмерсон.
— Я подброшу тебя домой.
— Что?
— За то, что вел себя как придурок, я отвезу тебя домой. Ты сэкономишь на автобусе, а я буду чувствовать себя не такой уж задницей. Мы, с серебряными ложками, тоже любим скидки.
Заманчивое предложение, тем более я потратила последние деньги на дорогу сюда.
— Я живу в Челси. Ничего страшного?
— Все в порядке.
— Я скоро, только заберу вещи, — предупредила я, возвращаясь в комнату.
Там я переоделась, запихнула одежду в сумку и быстренько выскочила.
Максвелл меня подождал, и мы вышли на холод. Я даже порадовалась свежему воздуху после такой напряженной вечеринки.
— Тебе нужна секунда? — спросил он, ожидая у открытой двери своего темно-синего «Феррари» тысяча девятьсот шестьдесят второго года выпуска.
Я усмехнулась.
— Это ваша машина?
— Нет, я украл ее у одной старой леди из Вустера. — Он закатил глаза.
— Мне нужно в Вустер, — улыбнулась я, проскальзывая внутрь. Проведя рукой по приборной панели, посмотрела на садящегося мужчину. — Однажды в кино я увидела такую и сказала себе, что, если когда-нибудь выиграю в лотерею, это будет моя первая… ну, вторая покупка.
— После лекции, которую я только что прослушал, ты готова потратить семь миллионов на машину?
У меня едва не случился сердечный приступ.
— Вы сказали, семь миллионов?
— Шесть и девять десятых, но я бы оставил место для маневра для любой настройки или замены, — сообщил он, выезжая на дорогу.
Я нахмурилась, не зная, как реагировать.
— Ты выглядишь как ребенок, который узнал, что Санта-Клауса не существует, — заметил он, откидываясь на кремовое сиденье.
Я ахнула и прижала руку к сердцу.
— Как так? А кому я все это время посылала письма на Северный полюс?!
Максвелл уставился на меня, как на сумасшедшую, и только через несколько секунд рассмеялся. Я присоединилась к нему.
— Возможно, я никогда не выиграю в лотерею, и у меня никогда не будет такой машины, но, по крайней мере, у меня появился этот шанс, — проговорила я.
А потом закрыла глаза и подняла руку в воздух, как на американских горках.
— Большинство из нас живут всю свою жизнь, не решаясь требовать своего. А что за жизнь без стремления к мечте?
