— Что?
— ПРОВАЛИВАЙ! — заорал я, и он побежал, на ходу спотыкаясь о собственные ноги.
Повернувшись к столу, заметил, что все, за исключением Скарлет, в ужасе таращатся на меня.
— Сегодня вечером мы публично заявляем, что полиция и окружной прокурор скрывают информацию. Окажем на них давление, и я хочу, чтобы рассказ опубликовали сразу же после моего выхода в эфир, подчеркивая его важность. Люди этого штата имеют право знать, какого хрена губернатор делал с их налогами. Если встретите сопротивление, обвините полицию и прокурора в том, что они куплены. Если это не так, они докажут свою невиновность. А если и так, то… это уже совсем другая история.
Никто не пошевелился. Все просто смотрели.
— Все свободны, — рявкнул я.
А стоило только откинуться на спинку стула, сотрудники похватали планшеты и быстро вышли один за другим.
— Ты ведь знаешь, что именно поэтому тебя называют Максазавр Рекс? — проговорила Скарлет, подходя ко мне и присаживаясь на стол. — Однако сегодня ты немного более кровожаден, чем обычно. В чем дело?
Я не знаю!
— Ни в чем, — солгал я.
Сузив свои ярко-голубые глаза, она подняла голову.
— Снова родители?
— Ты мой продюсер или психотерапевт?
— Для тебя я должна быть и тем, и другим.
— Я в порядке, Скарлет.
— Мистер Эмерсон? — Моя ассистентка снова просунула голову в кабинет. — На второй линии ожидает ваша мать…
— Что я тебе говорил делать, когда звонят мои родственники?
— Отправлять их на голосовую почту, но она сказала, что это важно и продолжает звонить.
Не успела ассистентка договорить, как зазвонил мой телефон, будто доказывая, что мать установила прослушку в офисе. Ну, лично я в этом не сомневался.
— Пойдем Лили, пока наш любимый динозавр не попытался съесть нас целиком.
Похлопав меня по плечу, Скарлет покинула помещение.
— И для протокола: если услышу, что кто-то еще называет меня гигантской ящерицей, я тоже их уволю! — крикнул ей в спину. В ответ она просто махнула рукой, явно не впечатленная угрозой.
Потянувшись к телефону, я приготовился к словесной выволочке.
— Здравствуй, мама, — вежливо произнес я.
— Мама, — резанул уши высокий голос. — Сири, погугли «мама».
Должно быть, родительница разговаривала по другому телефону, а сейчас поднесла его к трубке, чтобы я услышал.
— Женщина-родитель по отношению к своему ребенку, который не обязательно является ее биологическим потомством.
— Таким способом ты пытаешься сказать, что я приемный?
Если это так, то похоже, жизнь наконец-то налаживается.
— Ты сводишь меня с ума, Максвелл, и прекрасно знаешь об этом! Кто не отвечает на звонки матери?
— Все, кто старше шестнадцати.
Она тяжело вздохнула.
— Сегодня у меня очень важная вечеринка. Ты придешь с красивой молодой девушкой, желательно, чтобы она не опозорила тебя или меня и являлась потенциальной невестой. Ты будешь улыбаться, смеяться и притворяться единственным сыном семьи Эмерсон и наследником всего после нашей с твоим отцом смерти. А это может случиться очень скоро, потому что ты старательно разбиваешь мне сердце. Это будет великолепная ночь, а потом ты сможешь вернуться в свою крепость одиночества высоко над Бостоном. Ты меня понял?
— Где же мне найти эту красивую молодую незамужнюю женщину? — поинтересовался я.
— Не знаю, сынок, но та брюнетка, продюсер в твоем офисе кажется вполне приемлемым вариантом.
— До свидания, мама.
Я повесил трубку, борясь с желанием уронить голову на стол. Очевидно, мой телефон проклят.
Джейн
— Вчера вечером я выглядела очень жалко, верно? — спросила Ирэн, стоя в дверях.
В то время как я драила туалет, она была одета в наряд, который я не могла себе позволить, бриллиантовые серьги, какие я видела только в каталогах, и с идеальным макияжем.
Если бы «жалко» выглядело именно так, я бы с удовольствием стала такой навсегда.
— Нет, — наконец ответила я, опрыскивая унитаз дезинфицирующим средством.
— Раньше я была очень популярна, люди выстраивались в очередь, чтобы попасть на мои вечеринки.
Стало понятно, что на самом деле ей наплевать на мое мнение, просто хочется выговориться, но выслушивать богачей и их слезливые истории не входило в должностные обязанности горничной.
— Люди в этом городе… они такие фальшивые. Ты в курсе? Когда есть деньги и власть, тебя все любят, но стоит оступиться, сразу отворачиваются от тебя.
Опять же это абсолютно не мое дело… но ей снова было насрать, и я ничего не могла с этим поделать.
— Я убила кое-кого. — Я резко повернула к ней голову, а Ирэн расхохоталась. — О боже! Твое лицо, ха! Ха! ХА! Ты выглядела так, словно вот-вот уписаешься.
— Совсем не смешно.
— Теперь ты понимаешь, что я чувствовала, когда ты заявила, что не говоришь по-английски. — Она скрестила руки на груди.
— Туше, — кивнула я, вставая и спуская воду в унитазе. — Буду иметь в виду.
— Ты о чем сейчас?
— О том, что у вас извращенное чувство юмора, — выпалила я, но ничуть не тронутая этими словами, она лучезарно улыбнулась мне.
— Знаешь, ты слишком хорошенькая, чтобы быть горничной.
— Я пыталась стать проституткой, но у меня ничего не вышло.
Ирэн вытаращила глаза, и на этот раз рассмеялась я.
— И у кого из нас еще извращенное чувство юмора?
Она покачала головой, глядя на меня.
— Я не говорила, что черный юмор — это плохо. На самом деле, я восхищаюсь им.
Я схватила ведро и вышла из ванной, чтобы спуститься вниз.
— Джейн, ты закончила?
— Да, а что?
Поворачиваясь к хозяйке лицом, я молила Бога, чтобы у нее не нашлось для меня других дел, потому что убирала ее квартиру уже пять часов.
— Мне нужна помощь.
Ирэн указала на два платья на своей кровати. Первое — великолепное легкое платье изумрудного цвета с лифом в виде сердечка и приспущенными на плечи рукавами. Второе — элегантное шифоновое цвета шампанского с кружевными короткими рукавами.
— Определенно, цвета шампанского.
— Отлично, тогда ты можешь надеть зеленое.
— Что, простите?
Я уставилась на Ирэн, надеясь, что она рассмеется, доказывая, что снова так странно пошутила… что-то вроде «ха-ха-ха, конечно, ты можешь надеть платье за тысячу долларов — шутка, ты же горничная».
Но она взяла у меня из рук ведро для уборки и поставила его у двери.
— Мисс Монрова…
— Там будут все, кто не пришел на мою вечеринку, — со слезами на глазах произнесла она, ковыряя ногти. — Они будут собираться группками и смеяться надо мной.
— Тогда не идите.
Она покачала головой.
— Если поступлю так, они поймут, что я прячусь. Здесь у меня нет друзей. Если я пойду одна, просто посижу там с кем-нибудь…
— Вы просто красавица! Разве у вас нет парня, которому можно позвонить? Который… Да какой угодно.
Ирэн снова покачала головой.
— Я сожгла за собой все мосты. К тому же, если приведу парня, его либо попытаются увести, либо станут рассказывать ему обо мне гадости, пока он сам не сбежит.
Что это? Взрослая версия «Дрянных девчонок»?
— Кем бы ни были эти люди, они того не стоят.
— Это уж точно! — раздраженно проворчала она. — Прости. Не хочу показаться агрессивной, потому что мне действительно нужна твоя помощь, и не в обиду будет сказано, но ты просто не понимаешь. Да, эти женщины — злобные стервы. Нет, я не хочу дружить с ними, но они же дочери сенаторов, банкиров, магнатов и других серьезных людей, которые могут усложнить жизнь. Я бы предпочла находиться в комнате, где меня игнорируют, чем оставаться за бортом. Просто так оно и есть. За сверхурочные я заплачу тебе лично.
Мне захотелось расплакаться, топнуть ногой или сотворить еще что-нибудь, чтобы выбраться отсюда, но когда дело касалось людей, которые нуждались в помощи, я не могла отказать. Даже несмотря на то, что это было самое глупое, самое раздражающее и снобистское «Помоги», я помнила, как Ирэн рыдала на своей вечеринке.
