– Ну силища! – вырвалось у Флейжа, впервые столкнувшегося с представительницей тягловой силы на дороге князя Лилилиеро. – Это она клювиком или всем корпусом?
– Ногой, – пояснил Харр. – Так что в степи ей на пути не становись зашибет до смерти.
– Давайте не отвлекаться, – сказал Юрг.
– Да, да, – кивнул Статен. – Нужно вернуться на прежнее место. Даже если снова ничего не заработает, поговорить с этим монстром мы успеем. Только теперь разговаривать буду я.
– Отставить, – сказал Юрг. – Командор здесь не ты. Мы действительно возвращаемся, но не на прежнее место, а метров на двести дальше от вышеупомянутого монстра. Нужно руками пощупать, что там с пропавшей горой.
– Там что-то вроде пенистого тумана, – заметил Сорк, никогда не упускавший ни одной важной детали.
– Вот на самую кромочку этой мыльной пенки и приземлимся. Со мной по-прежнему Ких. Как, малыш, не страшно?
– Начну задыхаться – приоткрою щелочку.
– Все верно. Молодец. Когда я говорил с дэвом, вы меня отчетливо видели?
– Не то чтобы отчетливо, но силуэт просматривался неплохо.
– Этого достаточно. Когда я взмахну руками над головой – возвращаемся.
– Что, сюда, к птичке? – переспросил Флейж.
– Давайте на сто шагов ближе к лесу, чтобы эту птичью мамашу не тревожить. Ну, поехали!
Когда Юрг с Кихом спрыгнули на промерзший, гулко отзывавшийся на их шаги камень, туман не доходил им даже до щиколоток. За спиной продолжал лениво плевать прямо в небо неугомонный вулкан и неподвижная пелена снеговых туч отражала его сполохи, так что, стоя спиной к лежбищу Скудоумного дэва, можно было вообразить, что небо поганят мигающие неоновые рекламы.
– Держи меня за пояс, – сказал Юрг, полуобернувшись к Киху, чтобы до него долетели эти слова – фон, естественно, снова сдох. Двуглавый контур спаянных вместе корабликов был одет розоватым ореолом, издалека доносились глуховатые удары перманентного извержения. Надо было велеть кому-то приглядывать за дэвом, как бы тот не выполз из своего логова и не натворил тут чудес… Но возвращаться было нельзя: Юрг, как и все межпланетчики, был суеверен, хотя никогда в этом не признавался.
Что-то мешало ходьбе, словно теперь они передвигались по колено в воде. Туман едва стлался по земле, впереди вообще ничего – легкая дымка. И нарастающее покалыванье. Юрг споткнулся.
– Гляди под ноги! – велел он своему сопровождающему, хотя уже понимал, что указание бессмысленно – никакого камня, о который можно было зацепиться, внизу не было. На всякий случай он нагнулся, похлопывая перчаткой по заиндевелому грунту – при каждом прикосновении тысячи стеклянных заноз вонзались в руку, точно он гладил медузу-стрекишницу.
Булыжник обозначился сразу, как только Юрг его коснулся – выступил из белесой пенки, словно кто-то, прячущийся в неощутимой глубине, поднял лысую голову.
Командор отнял руку – камень исчез.
– Едем дальше, – пробормотал Юрг, увлекая за собой Киха.
С каждым шагом передвигаться становилось все тяжелее и тяжелее; хотя туман покрывал грунт всего вершка на два, у обоих разведчиков создавалось впечатление, что они бредут уже по пояс в воде – нет, даже не в воде, а в густом невидимом киселе. Эта замедленность движений спасла Юрга от малоприятных ощущений, когда он внезапно столкнулся с каменной стенкой, которая проявилась только тогда, когда он уперся в нее лбом. По лицу словно хлестнули крапивой.
– Гора! – радостно крикнул он. И ошибся.
Пока это была лишь увесистая глыба, скатившаяся откуда-то сверху. Но каменная осыпь, на которой он теперь спотыкался ежеминутно, и неуклонный подъем грунта показывали, что они находятся у самого подножия невидимого Эвереста. Теперь они брели уже по колено в тумане, по горло в невидимом киселе, вязком и покалывающем. Он обволакивал тело, словно скафандров и не существовало. Ко всему еще добавлялся нарастающий холод.
Вытянутые вперед руки снова ожгло, хотя на сей раз это не было такой неожиданностью.
– Ну если это опять не гора… – Юрг обернулся к Киху, чью твердую руку он теперь постоянно ощущал на своем поясе, и замер: полуметровой толщины туман разливался вдаль, но ни корабликов, ни плавучего вулкана, ни соплеменных гор просто не существовало. Розоватая мерцающая дымка, обманчивая в своей лживой полу прозрачности.
– Назад! – не своим голосом заорал Юрг.
Ких дернул его за пояс, отступая, и в тот же миг они были уже по пояс в степной траве. О черт, он же забыл, что в случае опасности уговор был возвращаться именно сюда, но ведь Флейж и Сорк не могли видеть его сигнала!
– Ких, ты можешь послать им приказ вернуться?
– Конечно. Флейж, мы уже в степи! Давайте сюда!
– Момент! – разнеслось над морем стелющейся травы.
Двуединый корабль завис над кронами деревьев – Флейж с Сорком выбирали место посадки, чтобы не появиться в той самой точке, где уже находились Ких с командором. В следующий миг двугорбое сооружение естественно вписалось в золотистость колосящегося поля.
– Вы что!.. – Стамен первым выпрыгнул из люка и теперь бежал, путаясь в траве, навстречу своему другу. – Вы ж пропали! Размылись, точно растворились в розовом киселе!
– Вы аналогично, – устало проговорил Юрг. – Дело дрянь. Техника не работает, нарастающая вязкость среды не позволяет двигаться без вспомогательных механизмов.
– Я бы добрался, если бы знал, где… – Стамен задохнулся, словно и без шлема ему не хватало воздуха. – Ты можешь оценить, какой примерно высоты была эта гора?
– Не меньше двух с половиной. Массив будь здоров. И нет никакой гарантии, что именно на ней… То есть я хочу сказать, что Кадьян с дэвом вполне могли договориться и учинить что-то вроде ложной приманки. Естественно, мы будем бодать эту невидимую гору, а тем временем…
Они оба каждый раз не договаривали, боясь произнести слова, страшные для них обоих.
– Ты уверен, что дэв знает? – спросил Стамен.
– Уверен. Он с Кадьяном – два сапога пара.
– Тогда ты не можешь, не имеешь права помешать мне говорить с дэвом!!!
Командор шумно вздохнул:
– Да. Не могу и права не имею. Но ни секунды не упускай из вида, что эту тварь вполне заслуженно называют Скудоумным.
– Даю слово! А теперь отпусти меня, мне не нужен даже твой летательный аппарат. Впрочем, и ты лучше останься. Я поговорю с ним с глазу на глаз.
Юрг почувствовал, что здесь запахло какой-то изощренной формой самопожертвования. Нет, все-таки Стамен не в состоянии был представить себе мелочную и подлую душонку этого отрицательного героя варварского фольклора. Самопожертвование годится в том случае, когда в противнике теплится хотя бы капля благородства. Скудоумный дэв был лишен его изначально.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
