Читаем без скачивания Кьеркегор - Пол Стретерн

Удивительно, но в этой восторженной ерунде встречаются стоящие мысли. Кьеркегор вновь обращается к своему злейшему противнику, Гегелю, обрушиваясь на него с сокрушительной критикой, цель которой – показать фальшь гегельянства и его жалкое несоответствие заявленным претензиям на объяснение смысла бытия. Кьеркегор утверждал, что понять существование разумом, просто выстроив вокруг него сложную систему, невозможно. Как только существование идентифицируется с рациональным мышлением, места для веры не остается.

В книге «Болезнь к смерти» Кьеркегор анализирует отчаяние, которое рассматривает как невозможность «желать быть тем, кем ты на самом деле являешься». Опасное заявление. Фактически оно противоречит его предыдущему утверждению о том, что человек существует не как бытие, но как становление, и предполагает наличие «того, кто ты есть на самом деле». Далее Кьеркегор еще более запутывает проблему, говоря о «том, кем ты являешься потенциально». Но существует ли это «истинное я», или хотя бы «потенциальное я» для каждого индивида? Это фундаментальный вопрос. Между использованием разнообразных потенциалов человека (которые могут противоречить друг другу и даже взаимно друг друга исключать) и устремлением к некоему гипотетическому «истинному я» есть принципиальная разница. Большинство людей сталкивается, особенно в начале жизненного пути, с многообразием вариантов выбора, каждый из которых предполагает реализацию нескольких или многих потенциалов. Реализовать их все невозможно. (Альберт Швейцер был профессиональным музыкантом, но предпочел посвятить свою жизнь миссионерской деятельности. Какой из этих выборов был выбором «истинного я»?) За словами тех, кто призывает нас быть «самими собой» – если «истинное я» уже определено, – обычно кроется что-то еще.

А если оно определено неточно? Можно ли в таком случае говорить об «открытии» «истинного я»? Нет: открытие предполагает наличие чего-то, что уже есть, пусть даже оно и остается неизвестным. Лучшим аргументом против «самооткрытия» служит тот, к которому ранее обращался сам Кьеркегор. Он говорил об использовании выбора для сотворения «я». Это настоящая (и индуцирующая страх) свобода, о которой Кьеркегор постоянно напоминает.

Но вернемся к отчаянию. По Кьеркегору, бессознательное отчаяние возникает тогда, когда индивид идентифицирует себя с чем-то внешним по отношению к нему. Идентификация может быть банальной (желание стать вторым Эйнштейном) или в высшей степени амбициозной (жениться на Мадонне). В любом случае оно отдает индивида на милость судьбы: кто-то другой становится Эйнштейном; предложение руки и сердца с презрением отвергнуто. Не сумев реализовать амбициозные устремления, человек не может больше быть самим собой. Отсюда – внутренняя пустота и неосознанное желание умереть.

Сознательное отчаяние сознает себя как таковое. Есть две его формы. Ложное понимание сознательного отчаяния имеет место тогда, когда человек сознает, что он пребывает в отчаянии, но думает, что другим это чувство незнакомо. («Никто не знает, что я чувствую».) Это приводит его к еще большему отчаянию. При истинном понимании сознательного отчаяния индивид отдает себе отчет в том, что отчаяние является частью бытия человека и тем самым частью каждого «я». Таким образом истинное отчаяние осознает свою принадлежность «я». Единственный выход из отчаяния – «выбрать свое собственное я» и совершить прыжок веры. Здесь Кьеркегор являет свои скрытые намерения: единственно возможное «истинное я» – это верующий человек.

И в сорок с лишним Кьеркегор не снижал темпов работы. Он выглядел старше своих лет, и деньги уже кончались. Нужно было искать работу, но из всех работ он видел для себя только одну: стать пастором. В какой-то момент, как может показаться, Кьеркегор принял такое положение дел, но что-то внутри его сопротивлялось этой перспективе. Ему был чужд сам принцип зарабатывать на религии, а его представление о христианстве не разделялось официальной датской церковью. (Церковь, позволяющая священникам жениться, вряд ли могла проповедовать всеобщее безбрачие.)

Кьеркегор решил, что пришло время разоблачить то, что проповедует датская церковь под видом христианства. Не обращая внимания на ухудшающееся финансовое положение, он запустил журнал под названием «Мгновение» (редактор и единственный спонсор – С. Кьеркегор). Нападая на церковь как «машину», он выставил лицемером одного из популярных епископов. (Вдобавок ко всему прочему епископ был гегельянцем.) В одном из выпусков Кьеркегор даже предположил, что, если бы вдруг выяснилось, что Христос и не существовал вовсе, церковь продолжала бы жить как ни в чем не бывало и лишь немногие пасторы решились бы отказаться от привычного комфорта.

Как и следовало ожидать, заявление это вызвало большой скандал. Потеря свободы Кьеркегору определенно не грозила: теперь о том, чтобы стать священником, не могло быть и речи. Во многих отношениях повторилась история с «Корсаром». Кьеркегор снова прославился и привлек к себе внимание (его статьи были переведены на шведский язык, вызвав полемику по всей Скандинавии). Мир воздавал ему по заслугам, но известность пришла в той единственной форме, которую он мог принять: дурная слава и поношения. В то же время в происходившем нетрудно услышать эхо проклятия, брошенного Богу Кьеркегором-старшим на ютландском холме. И конечно, скандал вновь привлек к нему внимание Регины.

Муж Регины незадолго до этого был назначен губернатором Датской Вест-Индии (трех островков в Карибском море). Кьеркегор почти наверняка слышал об этом; остается только гадать, в какой мере это повлияло на решение запустить «Мгновение». В апреле 1855 г., утром перед отплытием в Америку, Регина нашла возможность встретиться с Кьеркегором на улице. Помолчав, она тихо сказала: «Да благословит вас Бог. Пусть все у вас будет хорошо». Кьеркегор приподнял шляпу, «ответив вежливым приветствием», и каждый пошел своим путем. Впервые после разорванной четырнадцать лет назад помолвки они сказали друг другу какие-то слова. Больше они не виделись.

Недомогание вкупе со стрессом, вызванным борьбой с официальной церковью, сказались на здоровье Кьеркегора. Через семь месяцев после отъезда Регины в Вест-Индию Кьеркегор упал прямо на улице, и его забрали в больницу. Из последних денег он заплатил печатнику за новый номер «Мгновения». Слабость и отчаяние (известное ему во всех деталях) лишили Кьеркегора воли к жизни. Но веры он не потерял. Видевшие его в то время отмечали, как лучились его глаза, оживлявшие изнуренное лицо, и выражение спокойного достоинства. Через месяц он умер. Это случилось 11 ноября 1855 г. То немногое, что у него было, Кьеркегор завещал Регине.

Похороны привлекли на удивление много желающих проститься, студенты оспаривали друг у друга право нести гроб с телом. Как и хотел бы, наверно, Кьеркегор, на церковном кладбище не обошлось без скандала. Некоторые из присутствовавших протестовали против лицемерия церкви, которая, хороня Кьеркегора в святой земле, причисляла его к своим. Кто-то зачитал оскорбительный отрывок из «Мгновения». Толпа зашумела…

Послесловие

Кьеркегора скоро забыли.

Интерес к его работам возродился только в начале XX в. В Германии в идеях Кьеркегора увидели некую философскую параллель становившемуся тогда популярным психоанализу Фрейда. В дальнейшем их развил основатель феноменологии Гуссерль, попытавшийся (безуспешно) ввести в рациональную науку философский анализ сознания. Как часто бывает в философии, неудачная попытка оказала стимулирующее и плодотворное влияние на развитие философской мысли. Дальнейшее развитие идеи Кьеркегора получили в трудах ученика Гуссерля и тоже немца, Хайдеггера, оказавшего первостепенное влияние на европейскую философскую мысль (несмотря даже на то, что он запятнал себя сотрудничеством с нацистами).

Многие называли эту новую философию экзистенциализмом, а Кьеркегора – ее основателем. В истории западной мысли экзистенциализм – единственная попытка создать иррациональную философию. Успех этой попытки сомнению не подвергается, вопрос лишь в том, возможна ли она вообще. В отличие от рациональных направлений, экзистенциализм чисто субъективен. Вот почему с экзистенциалистами так трудно спорить (сами же они прославились именно спорами друг с другом). Как и у Кьеркегора, бытие (существование) берет верх над познанием (рациональностью). Своего зенита (или, наоборот, надира) эта философия достигла в работах Сартра, проведшего большую часть своего бытия в кафе на Левом берегу, где он изучал свою «экзистенцию».

Любопытна история названия. Изобретенное случайно, по невнимательности, Кьеркегором, оно было забыто, затем воскрешено немцами и отброшено. И Кьеркегор, и Гуссерль отказывались называть себя экзистенциалистами, отвергая этот ярлык на том основании, что он ограничивает и приземляет их философию. Сартр, никаких колебаний в этом отношении не испытывавший, первым назвал себя экзистенциалистом в начале 1940-х. К концу десятилетия Сартра знали по всему миру, а слово «экзистенциализм» стало синонимом его имени. Он признавал роль Кьеркегора на начальном этапе развития экзистенциализма, но утверждал, что ничего общего с Кьеркегором его экзистенциализм не имеет. Это было в высшей степени несправедливо, но сам Кьеркегор мог бы и согласиться с таким утверждением. Неразборчивости и атеизму, игравшим немалую роль в философских взглядах Сартра, не могло быть места в философии Кьеркегора.