Ну-ну, парень… Думал, ты умнее.
— Я не ищу врагов, мистер Янссон. Не волнуйтесь за свой замок, — сказав это, я зашагал прочь.
— Не думай, что я испугался, паренек, — бросил он мне в спину и закричал: — Не обделайся от собственной крутизны! Какой ты мне враг, сопляк? Твои дни сочтены, посмотрим, как будешь разговаривать после ликвидации!
Одну неприятную встречу тут же сменила другая. Малик и Мелисса перехватили меня у лифтов. Вот уж кого видеть совершенно не хотелось.
— Алекс! — Девушка приблизилась и схватила меня за плечи, затрясла. — Ты должен позволить нам все объяснить!
— Должен? — Я криво усмехнулся и спокойно продолжил: — Вы же сами на весь мир орали, что не хотите иметь со мной ничего общего. Вспомни, как ты меня назвала, Мелисса: зазвездившийся кусок дерьма. С чего бы мне измениться?
Кэрри втиснулась между мной и девушкой и, обернувшись, спросила:
— Вызвать охрану?
— Алекс, прошу! — взмолился Малик.
— Просишь? Ты же говорил, что устал от моего высокомерия?
— Ты все понял неправильно! — ответил он, чуть не плача.
— Я все понял правильно, бывший друг, так что берегись и не попадайся. Встречу — гитару сломаю. А я тебя встречу, не сомневайся.
— Ну Алекс!..
Слышать его скулеж было противно, особенно сейчас, когда он потерял все, а оттого выглядел жалко.
Я отказался и от охраны, и от дальнейших разговоров с бывшими друзьями и, не оборачиваясь, молча зашел в кабину вовремя подъехавшего лифта. Меня распирало от желания поговорить с ними, выслушать и разобраться, но зудело опасение, что эмоции хлынут через край, и я просто набью Малику рожу. И тогда — уже вполне справедливо — буду дисквалифицирован. Да и не лучшее место эта парочка выбрала для признаний. К тому же что они могли мне сказать?
Уже в лифте, пока не захлопнулись створки, я обернулся. Малик открыл рот. В его глазах появились слезы, но он промолчал. Мелисса же запальчиво крикнула:
— Все было ради тебя, Алекс! Ради…
Двери закрылись, заглушив звуки снаружи. «Ну да, конечно, ради меня», — зло думал я. Мне было плевать, я и без того знал, как они попытаются выгородиться. «Прости, Скиф, мы думали, что тебя убьют сразу, а потому решили дистанцироваться от тебя, чтобы попытаться самим достать эссенцию», — сказала бы Мелисса. А Малик бы добавил: «А чтобы нам поверили, мы устроили театральную постановку на виду у всех…»
Даже если так, я не собирался их прощать. У них была возможность посвятить меня в свой заговор! Почему не сделали так? Зачем пробили в моей душе дыру, куда засасывает все: силы, радость, вера в людей? Да я чуть с ума не сошел от отчаянья! Они так искромсали мне сердце предательством, что я скорее прощу Маркуса, плевавшего мне в лицо, чем этих двоих!..
В зале торжеств за столиками у стены началась драка — «маркеры» мутузили друг друга, крушили столы и ломали стулья. Визжали женщины. Охранные дроиды, устремившиеся разнимать дерущихся, призывали к порядку.
— Вылетевшие, — улыбнулся Коба. — Развалинами «маркеров» удовлетворен!
Сзади налетела Элисон Ву, ее глаза горели. Взяв под руку, она увлекла меня в другой конец зала.
За сдвинутыми столами собралась моя команда. Никто не ел, все делились впечатлениями, причем особенно были воодушевлены ремесленники. Их лица сияли, и мне стало неловко за то, что подумывал от них избавиться.
Среди нас были и те, кто уже обнулился, и в целом не менее половины зала оказалось забито моими сторонниками. Многие из вылетевших союзников радовались за успех рейда, но все же особенно обидно было тем, кто пал от чар Юйлань, когда думалось, что все уже в безопасности. Роман даже сорвал свой гнев на мужчине, отыгрывавшем Хокса, считая его главным виновником своего провала. Не будь он хилым коротышкой с испитым лицом, Роман набил бы ему морду, а так просто уничтожал морально — его еле оттащили от жертвы.
Сразу после ужина на сцене появился Гай Бэррон Октиус. Поприветствовав нас без привычной торжественности и задора, он сел, свесив ноги со сцены, и заговорил устало и без эмоций:
— Очень тяжелый день… Очень. Кровавая баня, начавшаяся вчера, набрала еще большие обороты сегодня. Но я бы хотел начать с другого. Давайте на минуточку забудем о чудесном покорении Скифом 531-го этажа, ведь это было вне всякой логики и выбивается из общего ряда. И что в сухом остатке? Спустя почти неделю максимальный прогресс — 22-й этаж. 4 % освоенного контента! За неделю! — Распорядитель Игр поднял указательный палец и ткнул в голокуб над сценой. — Это худшие Демонические игры в истории! Напомню, что в прошлом году участники к концу недели уже добрались до 240-го!
В своей безрадостной речи Октиус напомнил, что девятнадцатые Игры стали не только худшими, но и самыми кровопролитными:
— Уже на четвертый день около ста участников отправились домой. На пятый — едва не половина! И вот мы прощаемся с еще почти двумя сотнями призванных, вылетевших с Игр!.. Да, это худшие Игры в истории, — печально повторил Октиус и сделал поправку: — Пока. Я говорю «пока», ведь все же смею надеяться, что в итоге они превзойдут остальные! Но обо всем по порядку!
На голокубе запустилась заставка Демонических игр и заголовок сегодняшних хайлайтов: на раскаленном металле под стук молота выбились слова: «День шестой». Октиус начал комментировать:
— Сегодня охотники превратились в добычу! Но, вопреки всем прогнозам, начало дня не предвещало ничего подобного. Да, господа! Всеми гонимый Скиф после блестящего прохождения Лабиринта Деспота, казалось, должен был начать шестой день триумфальным возвращением на поверхность, чтобы помочь союзникам. Однако юноша переоценил свои возможности и угодил в ловушку Маркуса!..
В хайлайтах показали многое, в том числе мой диалог с Деспотом, после того, как он убил Кетцаля и Хеллфиша. Моральные диагнозы Деспота «друг-враг» в подборку не вошли. А потом и вовсе выяснилось, что зрители слышали все иначе, чем участники сцен с демоном.
Когда я спрашивал Деспота, кто есть Инфект, тот ответил в привычной манере:
— Грог-х-р! Грог-х-р! Грог-х-р!
Еще одна загадка, которых у «Сноусторма» и Диса и без того было сверх меры.
Вообще, учитывая традицию уделять внимание всем, кто вылетел, подведение итогов дня затянулось надолго. Нам показывали лица покидающих Игры, нарезку самых ярких моментов с их участием, короткие интервью, взятые сразу после выхода из капсулы.
— Мелисса Шефер, она же жрица света Тисса, погибла от рук орка-громилы Маркуса… — трагическим голосом прокомментировал Октиус, когда огромная дубина громилы размазала тело жрицы света по земле. — Сам Маркус Янссон пал, став добычей финального босса, демона Аваддона
