Стало трудно разглядывать планету через боковые иллюминаторы, так как она быстро приближалась к точке пересечения наших курсов. Я пошел к перископу: Венера величественно скользила передо мной. Я знал, что ракета в этот момент находилась на расстоянии менее тридцати шести тысяч миль, то есть ближе чем в часе полета до точки встречи, и теперь было несомненно, что ракета уже схвачена тисками тяготения планеты. Мне был предопределен прямой удар. Даже при таких обстоятельствах я не мог сдержать улыбки при мысли о таком метком попадании. Я целился в Марс, а через некоторое время врежусь в Венеру. Несомненно, мировой космический рекорд для скверных стрелков.
Даже если я не избегну смерти, даже если лучшие ученые правы, утверждая, что Венера не годится для того, чтобы человек мог жить на ней, что ее поверхность ужасно холодна, даже если на ней отсутствует, как они доказывают, кислород — несмотря на это, жажда жизни, которая рождается вместе с каждым из нас, принудила меня произвести некоторые приготовления к посадке, какие я бы сделал, если бы благополучно достиг первоначальной цели — Марса.
Облачившись в шерстяной комбинезон, я надел очки и выложенный изнутри овечьей шерстью шлем; затем приладил кислородные баллоны, крепившиеся спереди, чтобы нельзя было запутаться в парашюте, и которые могли автоматически сбрасываться, когда я достигну пригодной для жизни атмосферы, так как они были неудобным и опасным придатком во время посадки. После всего этого я надел парашют.
Поглядел на часы. Если расчеты надежны, удар произойдет через пятнадцать минут. Я еще раз подошел к перископу.
Вид, представившийся мне, внушал благоговение. Я погружался в волнующуюся массу черных облаков. Это — как хаос на заре созидания. Гравитация планеты уже схватила ракету. Пол кабины теперь не был подо мной: я стоял на передней переборке; но эту возможность я предусмотрел при конструировании ракеты. Нос ракеты смотрел прямо вниз. В космосе нет ни низа, ни верха, но здесь положение было вполне определенно.
С того места, где я стоял, я мог достать до приборов управления, а рядом была дверь в борту моей сигары. Я выпустил три батареи парашютов и открыл дверь в стене внутренней оболочки ракеты. Парашюты раскрылись с заметным резким звуком и немного снизили скорость падения. Это значило, что я вошел в какого-то рода атмосферу и что нельзя больше терять ни секунды.
Единым движением рычага я выпустил оставшиеся парашюты, затем повернулся к внутренней двери. Ее запоры управлялись большим колесом, установленным в центре двери, и отпирались быстро и легко. Приладив мундштук кислородного шланга к губам, я быстро повернул колесо.
Дверь сразу же без затруднений открылась, и давление воздуха в ракете вытолкнуло меня в пространство. Правая рука схватила кольцо парашюта, но я ждал. Оглянулся на ракету: она мчалась почти параллельно со мной, а над ней раздувались купола парашютов. Лишь один момент я мог ее наблюдать, а затем она канула в облачную массу и скрылась из виду, но какое сверхъестественное зрелище представилось мне в это короткое мгновение!
Когда угроза того, что стропы моего парашюта запутаются в ракете, миновала, я рванул кольцо парашюта, как только облака поглотили меня. Несмотря на шерстяной костюм, я испытывал мучительный холод: облака встретили меня холодным душем в лицо; затем, к моему облегчению, парашют раскрылся, и я стал падать медленно.
Ниже, ниже, ниже летел я, как капля дождя. Я не мог даже предполагать, ни сколько времени прошло, ни какое расстояние я пролетел. Было очень темно и очень сыро, как при погружении в глубины океана, только без ощущения давления воды. Мысли мои за время долгого спуска не поддаются описанию. Возможно, кислород немного пьянил меня — не знаю. Я веселился и был полон страстного желания сорвать покров тайны с этой странной планеты. Мысль о том, что смерть рядом, беспокоила меня меньше, чем то, что я смогу увидеть перед смертью. Я уже почти приземлился на Венеру, точнее привенерился, — первый человек во всем мире, который увидит лицо планеты без облачной чадры.
Вдруг я вылетел в безоблачное пространство и далеко внизу заметил нечто, что в темноте казалось еще одним слоем облаков; это вызвало у меня в памяти часто выдвигавшуюся теорию двух облачных оболочек Венеры. По мере спуска температура постепенно росла, но было все еще холодно.
Когда я вошел во второй слой облаков, температура поднялась настолько, что я это почувствовал. Я перекрыл кислородный шланг и попытался дышать через нос. Глубоко вздохнув, я обнаружил, что для поддержания жизни кислорода в атмосфере достаточно, и астрономическая теория об отсутствии кислорода на Венере разлетелась вдребезги. Сверкнула надежда, как маяк в окутанной туманом дали.
По мере того, как я мягко скользил вниз, я стал ощущать тусклое свечение где-то глубоко под собой. Что бы это могло быть? Очевидно, это не солнечный свет, ведь лучи солнца сюда не доходят, к тому же на этом полушарии планеты сейчас ночь. Естественно, много странных мыслей возникло у меня. Я подумал было, что это свет раскаленного мира, но немедленно отбросил это объяснение как ошибочное, зная, что жар раскаленной поверхности давно испепелил бы меня. Затем мне пришло в голову, что это отражение солнечного света от облаков, но если бы это было так, несомненно, облака вокруг меня светились бы тоже, чего не было.
Казалось, было одно-единственное объяснение. К нему логически должен был прийти любой земной человек, а ведь я был именно земным человеком, цивилизованным существом из мира, уже далеко продвинувшегося в науке и технике. Я отнес источник этого света к проявлению высшего разума. Я мог рассматривать это тусклое свечение только как отражение от нижней поверхности облачной массы искусственного света, вырабатываемого разумными существами на поверхности этого мира. И к ним я медленно опускался!
Я гадал, на кого эти существа могут быть похожи, и, думаю, если я волновался все больше, ожидая момента, когда они предстанут перед моими глазами, то это извинительное в данных обстоятельствах волнение. На пороге такого приключения кто не волнуется в ожидании будущих переживаний!
Я полностью отсоединил мундштук кислородного шланга и обнаружил, что могу дышать легко. Свет подо мной постепенно усиливался. Недалеко от себя, как мне показалось, я увидел в облачной массе смутные тени, но тени чего? Я снял кислородный баллон и сбросил его, и через мгновение услышал явственный удар о почву. Затем темная тень промелькнула прямо подо мной, и еще через мгновение мои ноги ударились обо что-то, что спружинило под ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
