вопросов.
— Вы гость или житель поселка? — решил уточнить охранник.
— Если бы я была жительницей этого поселка, то вы бы здесь уже не работали, — с улыбкой ответила Марго, — По моему мнению, охранник должен неотрывно смотреть в мониторы, а не играть в телефонную игру. Тем более, когда в одном из домов уже убили человека. Н-да… с бдительностью у охраны поселка полная беда. Что уж говорить о том, что вы ничего толкового не смогли сообщить следователю о посторонних, которые были на вверенной вам территории в ночь убийства Пабло Бурхасона. Пожалуй, я доведу до сведения жителей о ваших играх.
— Да что вы в самом деле, — струхнул Топорков, — На эти мониторы и смотреть не нужно. Слышите?
В паузе Марго явственно услышала множество тонких электронных писков.
— Вот, — кивнул охранник, — Это сигналы системы на заборе. Система реагирует на полеты всякой мелкой дряни: ну птиц, к примеру. Мух и комаров, правда, уже не распознает, слава Богу. Но и без них у меня к концу смены всегда голова раскалывается.
— Сочувствую вам, — вздохнула Марго, — Значит, выходит, что человек через забор не перелезет?
— Да тут такой вой подымится, что весь поселок проснется. Что вы! Месяц назад мальчишка 12-летний — сын Дубовых, решил на спор перелезть. Что тут началось! Ну, а заодно и систему проверили.
— Тогда посторонние могли проехать через ваш пункт, — настаивала Марго.
— Вы же видите, — с обидой пробормотал охранник, — Если вы не житель поселка, у которых есть ключ от системы, то без подтверждения хозяина дома я к нему никаких гостей не пущу. А в тот день никаких гостей Бурхасон не принимал.
— Странно, — задумчиво протянула Марго, — Тогда как же убийца проник на территорию поселка?
Топорков покосился на нее с нескрываемым подозрением:
— А вы-то сами кто будете, и почему вас это вообще интересует?
— Я была в гостях у Изольды Пушкиной, — спокойно ответила Марго, — А вопрос убийства Пабло Бурхасона меня интересует потому, что в ту ночь из его мастерской похитили мой портрет. Я, конечно, уже наняла детектива, который занимается его поисками. Но раз уж сегодня я приехала в этот поселок, то почему бы мне самой не поинтересоваться. В конце концов, в первую очередь мне нужно, чтобы портрет нашелся.
— А… теперь я вас вспомнил, — скупо улыбнулся Роман, — Вы ездите на красном Порше.
— Именно.
Охранник сунул свой телефон в карман и почесал за ухом. Марго поморщилась.
— Ну… — невнятно начал охранник, — в ночь убийства художника как раз я и дежурил. Он сам заехал на территорию на своем Бентли около восьми вечера. А после этого никто к нему не приезжал. Да и вообще, в поселке в ту ночь мало кто гостил. Вернее сказать, только целитель этот Свирский… ну, жених Коко Полуниной. Которого, говорят, тоже того.
Марго посмотрела на него очень внимательно.
— Вам, кажется, не очень-то нравился Свирский?
— Мне? — деланно изумился Роман и тут же счел нужным нахмуриться, — Какое мне дело до жениха госпожи Полуниной? Я охранник.
— Н-да… — она усмехнулась и пошла к выходу, — я, к примеру, арт-директор на одном предприятии. И мне в голову не приходит выяснять, кто чей жених среди работников, которых я вижу довольно часто.
— А чем мне тут еще заниматься? — удивленно осведомился Петров, — К тому же знать все про всех — это моя прямая обязанность.
— Если вам совсем уж нечем заняться, займитесь самообразованием, — на выходе кинула ему Марго, — В конце концов, сидя на этом месте можно обрести неплохие связи. А там, немного знаний экономики, пара хороших идей, и вы уже не охранник, а житель этого поселка. Всего доброго.
Роман Топорков хмуро смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Потом он спохватился и нажал кнопку, которая запускала механизм подъема шлагбаума. Ему вовсе не хотелось, чтобы блондинка снова появилась в этой комнате. Он услыхал, как красный Порш заурчал мотором и выкатился за территорию. После этого он достал из кармана мобильный телефон. Но не стал играть, а набрал номер. Ему ответили.
— Коко, привет, — быстро проговорил он, — Тут одна дамочка тобой и Свирским интересуется. Так ты будь осторожна.
* * *
Роберт Мусинович Оберсон с виду был тщедушным старикашкой, возраст которого близился годам к ста. Однако под этим беззащитным ликом скрывался человек, который в своем хиленьком кулачке вот уже полвека умудрялся держать черный рынок антиквариата если не всей России, то, по крайней мере, ее центральной части. Через его руки проходили многие ценности, некоторым из них полагалось висеть в музеях или храниться в запасниках. Но они уже давно гуляли по частным коллекциям, о чем, музейные работники даже не догадывались, потому что эти ценности с успехом заменяли искусно выполненные подделки. Петр Бочкин знал Роберта Мусиновича еще со времен своей работы на Петровке. Тогда тот помог ему отыскать похищенную из Третьяковской галерее картину. Потом Петр спас старика от неминуемой смерти. С тех пор у них установились хоть и не теплые, но вполне дружеские отношения. На том основании Бочкин и заглянул к старейшему московскому антиквару, который яко бы «отошел от дел» и пребывал на пенсии, но по существу продолжал то, чем занимался с юношеских лет: оценивать и продавать предметы искусства. Теперь он переместил свой кабинет из антикварного магазина, что на Старом Арбате в собственную квартиру, которая находилась в доме, стоящим в ста метрах от бывшего его места работы. Оберсон встретил Петра хмурым приветствием и пригласил в гостиную, которая больше напоминала антикварную лавку. Тут даже пепельницы были предметами старины, не говоря уж о мебели, люстре и ковре. Бочкин аккуратно умостился в кресло времен Людовика XVI-го и исподлобья глянул на хозяина дома. Почему-то он всегда при нем чувствовал себя учеником с плохой успеваемостью по всем предметам. Может быть, дело было в возрастной разнице. При Роберте Мусиновиче хотелось слушать внимательно, говорить вполголоса, а речи свои тщательно обдумывать.
— Давненько мы не встречались, — проскрипел антиквар, — Странно, что ты вообще появился. Я слышал, ты ушел на вольные хлеба, следишь за неверными бабами…
Он презрительно хмыкнул, словно действительно уважал работников Петровки и недоумевал, как можно было расстаться с такой почетной службой ради доли частного детектива.
— Ну, не все мои дела касаются неверных жен, — в свою очередь ухмыльнулся Петр, — Неверные мужья тоже попадаются.
— И чего тебе от меня нужно в таком случае? — Роберт Мусинович вздохнул и тяжело опустился в кресло напротив, — Я вроде уже не по твоей части. Я вообще не помню, когда изменял в последний раз. Да и Софа моя
