будут знать. И тут вовсе необязательно лезть на рожон, достаточно только порасспросить охрану поселка, да нескольких сведущих в современном искусстве людей. И за эту плевую работу ему предлагают хорошие деньги! Сердце Бочкина дрогнуло. В голове его мгновенно пронеслись будущие картины его неприятных бесед с кредиторами, коие непременно состояться, если он не внесет проигранные деньги в кассу казино.
— Ну, хорошо, — услышал он собственный голос и удивился, ведь в мыслях он еще не оформил окончательное решение, — Я попробую выяснить, где ваша картина. Однако на многое не стоит рассчитывать. Во всяком случае, в ближайшие дни.
Глава 2
Изольда Пушкина откинулась на спинку модного в этом сезоне плетеного кресла, покачала ножкой в домашней туфельке с розовой опушкой и поморщилась. Кресло, несмотря на заверения дизайнера, оказалось жутко неудобным, как и вся плетеная мебель, которая качалась, шаталась и скрипела, словно ее собрал муж, у которого с рождения, как и у всех мужей, руки вставлены не в то место, по схеме, написанной на французском языке и без нужных инструментов. На самом деле, все, конечно, обстояло не так. Мебель была приобретена в модном, очень дорогом салоне, ее собрали и расставили специально обученные люди, что, к сожалению, никак не делало ее комфортной. Однако тут уж ничего не попишешь. Если все журналы с самого февраля талдычат о том, что в этом сезоне просто неприлично, не иметь в саду плетеной мебели, значит, приходится мириться с этой плетеной мебелью, даже если сидеть на ней сплошная мука.
— Ну, что ты на это скажешь?! — Марго попыталась устроиться в соседнем плетеном кресле поудобнее, однако ничего не вышло. Поэтому настроение у нее стремительно падало. Она только что поведала подруге о своем разговоре с частным детективом Петром Бочкиным, и теперь ждала комментариев.
— Хм… Честно говоря, я думала, ты обратишься к нему по другому вопросу.
— Интересно по какому. Этот ненормальный с расквашенной физиономией только и умеет, что следить за неверными супругами. А супруга, как ты знаешь, верного или наоборот, у меня нет, — она погладила Мао и спустила его на землю.
— Он сейчас мне все гортензии записает, — поморщилась Изольда.
На что Марго только усмехнулась:
— Посмотри на Мао, ему и жизни не хватит, чтобы пометить все твои гортензии! И что ты ворчишь постоянно…
— Ох, ну я не знаю… — Изольда опять поморщилась, — Видимо, мне суждено быть несчастливой в браке.
— Такой вывод лучше сделать при первом, или на худой конец при втором разводе, — резонно заметила Марго, — удивляюсь твоему оптимизму, учитывая, что у тебя, если я не сбилась со счета, уже пятый муж.
— Вообще-то шестой, но Афанасий — не в счет. Мы прожили всего три месяца, и даже не успели узнать друг друга как следует. А Влад, — Изольда опять вздохнула, на сей раз порывисто, что сулило как минимум скупую слезу, — Я ведь вышла за него, потому что он Пушкин… я думала, что с такой фамилией просто невозможно не быть аристократом. А оказалось, что он… — Изольда напряглась, чтобы произнести непонятное, но очень некрасивое слово, и, наконец, процедила, — с Тамбовщины. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
— Жаль, что к женихам не прилагаются сертификаты, — посетовала Марго, — Какая несправедливость! Даже у собаки есть родословная. Получается, что домашних любимцев мы знаем до десятого колена, а собственных мужчин только от первого лица. То есть, приходится верить увиденному. А первое впечатление, порой, обманчиво.
Тут она вспомнила свой неудачный, краткосрочный роман с Пьером Антони и вздохнула так же порывисто, как и Изольда.
— Это точно, — кивнула собеседница, — Если бы его мама приехала к нам до свадьбы, я бы уже была замужем за кем-нибудь другим. И к черту красивую фамилию. По мне теперь, так лучше быть какой-нибудь Ивановой, чем Пушкиной с … Тамбовщины, — Последнее слово ей явно давалось с трудом.
— Ну, — усмехнулась Марго, — Иванов — теперь модная фамилия. Я знаю одного заводчика в прошлом Дудина. Так год назад он вдруг сменил фамилию, взяв девичью своей жены. Так что теперь он Иванов. И вот когда его спрашивают, уж не родственник ли он того или сего Иванова, он так загадочно закатывает глаза, что к нему даже из налоговой инспекции перестали ходить. Представляешь?!
Изольда снова вздохнула:
— Ну, мне-то от перемены фамилии не полегчает. Ты не представляешь весь ужас моего положения. Мать Влада приехала на недельку и уже гостит второй месяц. Она засадила наш задний двор огородом! Теперь я не могу принимать гостей. У меня за домом огурцы и помидоры под паром. Это же позор!
Изольда всхлипнула.
— Как это помидоры под паром? Вы там воду кипятите? — вскинула брови Марго, которая и без объяснений теперь отчетливо понимала, что ее неудавшийся роман с Пьером Антонии — сущая ерунда в сравнении с несчастьями подруги.
— Нет, это такое сленговое выражение. С Тамбовщины, — с горечью в голосе повторила та, — Свекровь закрыла несчастные растения полиэтиленовой пленкой.
— Может быть отвести ее к психоаналитику? — участливо осведомилась Марго, — В конце концов, разводить помидоры на Рублевке — это уже ненормально. А еще и накрывать их полиэтиленом… врач точно пропишет ей антидепрессанты.
— Я говорила об этом с Владом, но он просто одурел от своей неожиданно проснувшейся сыновней любви. Только и слышу от него «мама жизни не видела, пускай хоть старость в комфорте поведет». А какая его маме разница, как и где помидоры разводить? Разве тут играет хоть какую-то роль географическое положение? Рублевка это или ее родная Тамбовщина. Мне уже сны нехорошие снятся. И вообще, у меня аллергия на помидоры. А вчера она заявила, что собирается клумбочку перед крыльцом разбить…
— Гадость какая! — поморщилась Марго, — В этом случае тебе придется и вовсе отказаться от гостей. Так ты хоть можешь не показывать свой задний двор. А тут прямо перед крыльцом такое безобразие. Все подумают, что твой ландшафтный дизайнер сошел с ума. И еще полбеды, если удастся свалить на дизайнера. А если решат, что клумба — это твоя прихоть…
— Ой, не усугубляй, — отмахнулась Изольда, — я и так на грани развода.
— В следующий раз требуй с будущего супруга сертификат, — посоветовала Марго.
— Прямо не знаю… — Изольда нахмурилась, — В наши дни как-то глупо бросаться мужьями. Особенно обеспеченными. Не те времена…
— Прекрати панику. Времена такие же, как и всегда.
— Не скажи! — заупрямилась подруга, — У Анжелы мужа посадили с конфискацией, Ларочкин супруг был вынужден бежать в Швейцарию, а Кокочкиного жениха так и вообще убили.
— Что ты говоришь? — изумилась Марго, — А кто такая
