– Вероятно, вы, как обычно, правы, дорогой, но я все же не понимаю, почему вы не поговорите с Блейкли, даже если не хотите запрещать Кэтлин с ним видеться. Пусть он узнает, как мы относимся к его ухаживаниям.
– Это было бы слишком рискованно. Он вполне может рассказать все Кэтлин, и она на меня рассердится. Я очень дорожу отношениями с дочерью и не намерен ставить их под угрозу из-за какого-то прощелыги из Нижнего Натчеза.
Выйдя за порог, Доусон сказал с укоризной:
– Кэтлин Борегар, вы меня смущаете.
Она невинно улыбнулась:
– Господи, Доусон, это еще почему?
– Я не хочу, чтобы ваши родители плохо обо мне подумали. Я из кожи вон лезу, чтобы показать, что веду себя с вами как истинный джентльмен. И тут вы бросаетесь мне на шею и начинаете целовать чуть ли не в их присутствии! Дальше больше, вы открыто заявляете отцу, что я вас уже целовал! Если вы будете так себя вести и дальше, боюсь, мне не удастся произвести на них хорошее впечатление.
– Доусон, какие глупости вы говорите! Отец меня обожает. Он всю жизнь меня баловал.
– Раньше – да, Кэтлин, но сейчас случилось так, что вы пожелали меня, и на этот раз я не уверен, что он готов потакать вашим желаниям.
Прием устраивал старый друг Доусона. Кэтлин было очень весело. Доусон с гордостью представлял ее своим знакомым, но когда кто-то спрашивал у него разрешения пригласить Кэтлин на танец, он с вежливой улыбкой неизменно отказывал. К ним подошел хозяин дома.
– Надеюсь, дорогая, вам у нас нравится. – Он улыбнулся Кэтлин. – Я рад, что Доусон вас привел.
Кэтлин улыбнулась в ответ:
– Благодарю вас, мистер Карпентер, мне очень нравится.
Хозяин повернулся к другу.
– Доусон, дружище, понимаю, что я не вовремя, но мне очень нужно перекинуться с тобой парой слов.
– Конечно, рассказывай, что у тебя на уме.
Чак Карпентер замялся.
– Это касается бизнеса, Кэтлин будет неинтересно. Могу я увести тебя на несколько минут?
За Доусона ответила Кэтлин:
– Конечно, мистер Карпентер.
– Послушай, Чак, что за срочность? Может, поговорим завтра?
– Доусон, дело очень важное. Кстати, вон идет наша почетная гостья, она составит Кэтлин компанию на время твоего отсутствия.
К ним подошла высокая светловолосая молодая женщина. Случайно услышав конец их разговора, она улыбнулась:
– Идите, Доусон. У нас с Кэтлин еще не было возможности обсудить все сплетни, потому что вы не отпускали ее ни на шаг. Дайте девушкам поговорить без помех.
Доусон неохотно прошел вместе с Чаком в соседнюю комнату, по дороге то и дело оглядываясь на Кэтлин. Она помахала ему рукой.
– Не волнуйтесь, ничего со мной не случится.
Девушки проговорили недолго: незнакомый высокий блондин пригласил Кэтлин на танец. Она попыталась было отказаться, но молодой человек оказался на редкость настойчивым.
– Меня зовут Дэн Логан, я не приму «нет» в качестве ответа. Я смотрел, как вы танцуете с Доусоном, сразу видно, что вы любите танцевать, я тоже, так зачем отказываться? Всего один танец, прошу вас.
Оркестр заиграл медленный вальс. Дэн Логан привлек Кэтлин к себе и прижался щекой к ее щеке. Он оказался хорошим партнером, и Кэтлин танцевала с удовольствием, хотя и подумала, что он мог бы держать ее не так близко.
– Повезло Доусону, – заметил Дэн Логан. – Вы, оказывается, не только прекрасны, но и дивно танцуете. Чего еще мужчине желать?
Доусон вернулся в зал в тот самый момент, когда Кэтлин ослепительно улыбнулась партнеру и тот привлек ее еще ближе. На губах Дэна Логана играла довольная улыбка. Когда танец закончился, Дэн подвел Кэтлин к Доусону:
– Доусон, ваша дама не только настоящая красавица, но и превосходно танцует.
– Да, я знаю. – Доусон улыбнулся девушке. – Дорогая, уже поздно, по-моему, нам пора уходить.
Кэтлин согласилась, но как только за ними закрылись массивные двери парадного входа, лицо Доусона изменилось. Улыбка пропала, взгляд стал ледяным. Ни слова не говоря, он взял Кэтлин под локоть и потащил к коляске.
– Доусон, вы делаете мне больно.
Он даже не подумал ослабить хватку, буквально затолкав Кэтлин в коляску.
– В чем дело? – Взглянув на его мрачный профиль, Кэтлин поежилась. Доусон не повернул головы, глядя прямо перед собой. – Вы ведете себя странно, я вас никогда таким не видела.
Повернувшись к Кэтлин, Доусон прорычал:
– Не притворяйтесь дурочкой, вы прекрасно знаете, в чем дело!
Растерянная и смущенная, Кэтлин осторожно погладила Доусона по щеке, но он сбросил ее руку.
– Ну пожалуйста, не сердитесь, – взмолилась Кэтлин, – объясните толком, что случилось? Вас чем-то расстроил Чак Карпентер или…
И вдруг его словно прорвало:
– Черт возьми, Кэтлин, я оставил вас на несколько минут, и что же? Вы тут же оказались в объятиях другого мужчины! Вы ему улыбались, флиртовали с ним и…
– Доусон, мы же были на балу! Дэн Логан пригласил меня на танец, и я согласилась, потому что он ваш друг. Почему вы так рассердились? Я не совершила ничего предосудительного…
Из глаз Кэтлин брызнули слезы. Вид ее тронул Доусона до глубины души, он тут же пожалел о своей несдержанности.
– Простите, дорогая, я погорячился, повел себя как злобный эгоист, просто когда я увидел, как вас обнимает Дэн, то не смог этого вынести. Я ревнивый осел, но, к сожалению, ничего не могу с этим поделать. Простите меня, если можете.
Он вытер ее слезы и припал к дрожащим губам. Кэтлин перестала плакать, обняла его за шею и прерывающимся голосом прошептала:
– Доусон, вы меня напугали, вы выглядели таким злым…
– Дорогая, я знаю и прошу у вас прощения.
– Доусон, я просто не понимаю, почему…
– А потому, Кэтлин Дайана Борегар, что рядом с вами я теряю способность мыслить логически. – Доусон понизил голос до шепота и наклонился к самому ее уху: – Видите, дорогая, из-за вас я стал одержимым. Знаете, почему я вожу вас на все эти балы и приемы? Только потому, что вы молоды и красивы и я знаю, что вам нравится наряжаться и выходить в свет. Будь моя воля, я бы увез вас к себе и держал в своем большом доме, где вы не могли бы танцевать ни с кем, кроме меня. – Губы Доусона припали к шее Кэтлин в том месте, где бился пульс. – Любимая, простите, что я вас напугал. Обещаю никогда больше этого не делать.
Она закрыла глаза, и Доусон нежно погладил ее по голове. Стоило ему снова коснуться губ Кэтлин, как ее глаза широко распахнулись. Он целовал ее с любовью и нежностью, едва касаясь рта, а в промежутке между поцелуями шептал слова любви, которые Кэтлин так мечтала услышать.
– Вы так прекрасны, что у меня голова идет кругом. Я не хочу, чтобы на вас смотрели другие мужчины. Представьте себе, я собирался вас попросить, чтобы вы надевали платья с таким глубоким декольте, только когда мы встречаемся наедине. Я не хочу, чтобы другие любовались этой нежной молочно-белой кожей.
