настоящий Алатырь, его ещё называют «Бел-горюч камень», он священный. Раньше использовался для жертвоприношений, символизирует гармонию порядка и хаоса. И руна тоже означает Алатырь. Это кольцо бабка мне подарила.
Надя выглядела уже нормально, она окончательно проснулась и пришла в себя.
– Отдала заколку? – спросила её Ксюша.
– Да, Марьяне очень понравилась, но… Какая-то она загадочная.
– Весь день такая ходит, – согласился Лёша, а Ксюша тем временем вынула из своей будто бездонной сумочки перетянутый резинкой свёрток из листов бумаги.
– А это что?
– О, это самое интересное, – ответила она. – Как раз то, о чём бабка Пелагея никому не рассказывала. Она записывает все свои знания, приключения, даже сны. Можно сказать, это её дневник. Смотрите, есть и древние листы: здесь всё размазано, почти ничего не разобрать. А есть новая, белая бумага – видимо, писалось совсем недавно.
– Только вот зачем нам отдала? Не понимаю, – хмыкнула Надя.
– Помирать собралась? – предположил Лёша.
– Дурак ты! – вскинулась сестра.
– А что, вполне возможно… – произнесла Ксюша задумчиво.
Больше она ничего не успела сказать, потому что неизвестно откуда зазвучала музыка. Звуки наполнили их тела, связали по рукам и ногам. Это был тот же таинственный голос, что слышался им пару часов назад, но теперь он лился совсем рядом, даже как будто изнутри, из самого сердца, обволакивал и усыплял. Когда песня смолкла, стало до невыносимого тихо. Ни плеска воды, ни шелеста листьев, ни людских голосов. В этой тишине раздалось лишь одно слово: Марьяна.
– Марьяна!
Это кричал Андрей. Он подбежал к Лёше и сёстрам, воскликнул взволнованно:
– Где она?!
Все трое в недоумении смотрели на него, не успев ещё вырваться из паутины волшебного голоса. Андрей стал сбивчиво объяснять, как они с невестой собрались домой, но Марьяна захотела пожелать сёстрам доброй ночи. Потом что-то отвлекло, и он не заметил, куда она ушла.
– К нам не подходила, – Лёша первым обрёл дар речи.
– И у реки нет. Но где же она тогда?! – Голос Андрея дрожал от волнения.
– Стоп! Не паниковать! – вмешалась Ксюша. – На каждой свадьбе крадут невесту. Вот и её кто-то из твоих друзей украл. Пойдём скорее разбираться.
Она взяла его за рукав и потянула к реке, где ещё купались гости. Янина как раз спешила навстречу.
– Вы чего тут засуетились? – спросила она с ходу. – А Марьяна где?
– Ты её не видела? – удивилась Ксюша.
– Нет. Эй, вы так не шутите, у меня аж мурашки. Какой-то козёл украл невесту?
– Сейчас выясним, – ответил Лёша, и они отправились к веселящейся компании. Надя медленно поплелась следом.
После долгих допросов, криков и чуть ли не драки стало ясно: Марьяну не то что не крали – даже не видели. Кто-то побежал в деревню узнавать, вдруг она вернулась домой, кто-то пошёл обыскивать берег. Желающих проверить лес не оказалось. Только Андрей кричал в отчаянье:
– Не хотите – пойду один!
– Что ей там делать? Она бы туда не пошла! – отговаривали его друзья.
Никто никогда не признался бы вслух о том, что верит в потустороннее, но легенды о Лешем, русалках и другой нечисти гуляли летними вечерами от лавочки к лавочке. И сейчас суеверное, неоформленное и невысказанное витало в воздухе. Невеста, пропавшая в лесу… Мало ли что могло стать тому причиной.
Несколько часов в деревне царила полная сумятица. Двор снова наполнился людьми. Родители были уверены, что это недобрая шутка кого-то из гостей, и убеждали не доводить до скандала, но на девушках не было лиц, а парни, уже охрипшие, клялись, что не трогали Марьяну. Кто-то всё-таки признался, что думал украсть невесту, но на реке все развеселились – стало не до того, да и от Андрея она не отходила ни на шаг.
– Ну, если всё же выяснится!.. – грозился отец. – За хулиганство точно получите по заслугам!
Мама звонила в полицию, но на её волнение не отреагировали: ждите трое суток, всё-таки свадьба и пресловутая традиция кражи невесты.
– Есть добровольные поисковые группы, – предложил Сашка. – Пробьём сейчас, как их вызвать.
– Да, – согласился бледный до обморока Андрей. – Да, давай.
Лёша, Ксюша и Янина всё расспрашивали и расспрашивали друзей, искали хоть какие-то ниточки: может, видели кого чужого? Голова взрывалась.
Янина отыскала Ксюшу, вытащила Надю с крыльца, где та сидела, сжавшись в комок, отвела их за двор, нашла взглядом Лёшу, махнула, чтобы тоже подошёл.
– Слушайте. Я вот что подумала. Она ж сегодня странная весь день ходила, будто ей собственная свадьба не в радость. Так, может, она просто… Ну, решила одна побыть, по берегу побродить? Укрылась где-то и сидит. Это ж Марьянка… То хлопочет над нами, то вдруг раз – и нет её, гуляет где-то одна. Так же всегда было.
– Да ну, – возразил Лёша. – Она же не такая больная, чтоб сидеть и прятаться, когда слышит, что её хватились. Только если…
– Не произноси это! – нервно перебила Ксюша. – Не произноси. Ты думаешь, мы все не понимаем, что самое вероятное?!
Янина укусила кулак.
– Боже, я не верю, что у нас в деревне может быть какой-то…
– Нет, – вдруг отрезала Надя, которая до этого вообще ни с кем не говорила, только сидела с ошарашенным видом на ступеньках. – Вы что, забыли всё, да? Или не слышали?
– Не слышали что? – спросила Ксюша.
– Песню птицы Сирин.
Ксюша и Лёша переглянулись. В суматохе они забыли, а теперь вспомнили всю историю с бабкой Пелагеей, сказкой и оберегами. И голос вспомнили.
– Кого?.. – переспросила Янина. – Вообще, я и правда слышала странную музыку там, на реке. Или голос. Жуткий, до дрожи. Я потому и к вам побежала.
– Это птица Сирин, – повторила Надя. – Она пела для нас. А нас с Лёшей предупреждали, что быть беде.
– Кто вас предупреждал? – недоумевала Янина.
Лёша опустился на траву и вкратце рассказал. Янина, конечно, тут же возмутилась:
– И я одна была не в курсе?!
– Марьяна тоже, – упавшим голосом ответила Ксюша.
– Так вы слова песни помните? – настаивала Надя.
– Слова?
Стало ясно, что никто не помнит.
– Тогда слушайте.
Она закрыла глаза и, словно читая наизусть стих перед классом, начала:
– В чьих жилах кровь течёт одна,
Сплотятся в испытаньи,
Открыты тайны, но не всем мирам.
Познаешь их в скитаньи.
Невесты юной затуманен взор,
В нём темнота речная.
Забыта жизнь, покинут двор,
И омут вглубь затянет.
На мгновение стало тихо. Облака рассеялись, чуть кособокая луна висела высоко. Приставишь мысленно палочку – будет буква «Р», значит, растущая. Пахла полынь, трещали сверчки. Сладость летнего вечера наполняла лёгкие с каждым вдохом. Этой сладостью дышали и люди, и
