звери – и кто ещё? Кто незримый, непостижимый проживал вечера бок о бок с людьми, подчинялся тем же циклам, только вливался в них естественнее, гармоничнее? Мурашки бежали по коже, разум сопротивлялся тому, что пару часов назад они слышали голос потустороннего существа.
– Невеста юная… – тихо повторила Янина – Омут… Вглубь затянет? Это злая шутка? Признавайтесь.
– Надь? – Лёша с подозрением смотрел на сестру, – откуда этот стих?
– Это песня птицы Сирин.
Никто ничего не ответил.
– Думаете, я сумасшедшая, да? – обиделась Надя. – А сами вы ничего теперь не слышали. И ничего Пелагея Иванна нам не рассказывала. И мы с тобой, Ксюш, к ней не ходили, и обереги всякие она нам не давала.
– Я не знаю, что сказать, – честно развела руками Ксюша.
– Так, а что за обереги-то? – спросила Янина.
– Вы о чём здесь вообще?
В темноте они не заметили, как подошёл Андрей.
– Не знаю, вы сошли с ума, или я, или весь мир сбрендил… Но Марьяна пропала без вести, и я правда не знаю, что делать.
– Она жива, – ответила Надя. – Я это чувствую.
Лёша ощутил новый укол тревоги. Неужели слабая психика так реагирует на произошедшее? Не может же быть, что бабкины сказки и исчезновение Марьяны как-то связаны. Надя приняла историю близко к сердцу и теперь полностью уверилась в мистичности всего вокруг. С её талантами могла и стих сама сочинить.
– Я ничего не сочинила! – словно прочла его мысли Надя. – Ну, подумайте, я что, изверг какой-то, такое сочинять, когда Марьяна непонятно куда пропала?! Или я с ней сговорилась, чтоб пощекотать вам нервы? Наняли певицу даже с загробным голосом, да?!
– Нет, мы так не думаем, Надь, – Ксюша погладила её по плечу. – Просто ты очень впечатлительная.
Надя отбросила руку сестры и резко развернулась, чтобы уйти.
– Ты куда собралась? – схватила её Янина.
– Это моё дело! – С небывалой для неё силой Надя вырвалась. – Не верите мне – вот и сидите тут, по десятому кругу спрашивайте, кто что видел. А никто ничего не видел и не знает. Только бабка Пелагея – к ней и пойду!
– Стой, дура! – Лёша ринулся за ней. Хотелось схватить её в охапку и запереть дома, но он почему-то просто пошёл следом.
– Нельзя их отпускать, – сказала Ксюша Янине.
– А вас, блин, можно?! – разозлился Андрей, и все трое последовали за младшими.
– О чём она говорит? – спросил Андрей по пути у девушек. – Что знает бабка?
– Надя, кстати, может быть даже немного права, – ответила Ксюша. – Бабка странные вещи рассказывала, конечно. Но раньше она помогала пропавшее искать… Кто его знает, вдруг что дельное подскажет? Мы всё равно уже в отчаянии.
Андрей только тяжело вздохнул.
Второй виток. Мост
Не залетают ветра внутрь чёрной горы,
неистово кружат вокруг. Темна пещера и молчалива, лишь в самых недрах горят огни да слышен тихий шорох. Вращается кудель, трётся нить о берёзовое пряслице, только б не спутаться ей. Руки полные, пальцы умелые, мастерицы терпеливые. Сидеть им здесь до скончания веков, пока все жизни не переживутся да пряжа не кончится.
Вздохнула одна мастерица, сердце её растревожилось. Отвлеклась от работы – лишний узелок появился на тонком кружеве.
– Не кори себя, сестра, – откликнулась вторая мастерица, но пряжу свою не оставила. – Если случился какой узелок некрасивый, то так тому и быть. Найдутся и силы его распутать.
Кивнула сестра и принялась дальше плести.
Ш-пш, ш-пш – только и слышно в недрах чёрной горы.
Ш-пш, ш-пш – прислушивается птица светлая, что над горой кружит. Крылья её – лучи солнца. Знает птица: завязался узелок на кружеве – пора нести весть в мир человеческий. Взмыла под самые небеса да исчезла, только след радужный в тёмной ночи остался.
А как улетела птица, застучали шаги на каменных ступенях. Вошёл человек в недра горы, рослый, статный, видом сердитый. Поклонился рукодельницам до самой земли. Увидел кружево с изъяном, вздохнул горько:
– Как распутать-то, сестра Доля?
– А распутать немудрено, – отвечала мастерица, не поднимая глаз. – За ниточку нужную потянуть, вот и распутается. Только сердце должно быть чистым, а воля – сильной.
Стоял один из тех ненастных июньских дней, какой повторился потом ровно через год, перед свадьбой. После истощающей жары небо почернело, сгустилось и обрушилось на землю стеной воды. Раскаты грома ломали мир пополам, ветер гнул деревья до земли, дождь нещадно хлестал по крышам домов и сараев, заставляя всю живность прибиться друг к дружке и ждать, когда всё закончится.
Марьяна сидела на подоконнике и наблюдала, как младшие сёстры и брат кружатся и прыгают в потоках дождя. Они весело визжали, исполняли какие-то ритуальные танцы, не замечая, что мама кричит на них, напрасно пытаясь вернуть в дом. Неожиданно молния сверкнула особенно близко, и Марьяна усмехнулась оттого, как смельчаки, поджав хвосты, толкаясь и визжа, ввалились на порог.
В доме стало шумно: родители спорили с грязными и мокрыми до нитки детьми. Но потом всё уладилось, и, кажется, пошли пить чай. О Марьяне, к счастью, не вспомнили.
Дождь перестал так же быстро, как и начался. В одно мгновение стихло, и только отдалённые, уже не страшные раскаты грома напоминали о недавнем шторме. Воздух наполнился благодатной влагой. Казалось, широты лёгких не хватит, чтобы впитать всю его прохладу. Марьяна долго сидела на подоконнике, который застелила пледом и расшитыми подушками. Обхватив руками колени, она наблюдала, как мелкие капли собираются на листьях абрикосового дерева в одну большую и стекают вниз. Пёс по кличке Нептун, осторожно щупая лапами землю, вылез из будки. Куры принялись кудахтать, а по крыше сарая пробежал соседский кот, на каждом шагу недовольно стряхивая воду с лап. Мысли текли, словно продолжение дождя, ни одна не задерживалась. На душе было неспокойно. Сердце билось часто. Она посмотрела на свои руки: пальцы вздрагивали, как от электрических разрядов. Предчувствие… Нельзя просто сидеть и ждать. Хотелось делать что-то, непременно необычное. Пройтись по крыше вместе с котом или хотя бы пробежаться босиком по траве…
Выглянуло солнце, земля начала подсыхать. В комнате даже с открытым окном стало душно, ещё больше тянуло на волю. Марьяна незаметно проскользнула к выходу. Папа уже работал в гараже, мама с Яниной что-то резали на кухне, Лёша и Надя увлечённо смотрели кино. Никто не заметил, как она ушла.
Ноги тонули в грязи, каждый шаг давался с трудом. Пришлось снять шлёпки и нести
