конюшнях и в трактирах с сомнительной репутацией. За свои недолгие восемнадцать лет Тиль не так часто сопровождала домоседа-дядю в гости к его коллегам, да и к ним мало кто приходил с визитами, но до сих пор знакомые лорды и лойры смеялись тихо и воспитанно, не позволяя себе тех грубых звуков, что ворвались резкой какофонией в её сон.
И снова в сторону девушки разворачиваются едва угадываемые лица, но теперь все они оскаливаются на неё, до жути напоминая собачью свору, что взяли на охоту. И без того не жаловавшая это развлечение Тиль теперь особенно остро почувствовала себя затравленным зверем, у которого нет шансов на спасение.
— У тебя осссталось пятьдесссят дней, жшшди! — прошипел кто-то, разрушая вязкую тишину и окончательно выдёргивая девушку из лап хищного сна.
Глава 5
___ 49 дней ___
Спать ей больше не хотелось, хоть за окном едва брезжил рассвет. Пришлось разбудить Уллу, удивившуюся такой прыти хозяйки, не любившей ранние подъемы.
— Вам завтрак подавать? Кухарка уже должна быть на ногах, — поинтересовалась служанка, подкалывавшая наверх золотистые локоны Лантиль.
— Нет, я не голодна, позавтракаю позже, с дядей, — вздохнула девушка.
— Тогда прогулка в парке? По утренней прохладе и мне потренироваться приятно, и вам подышать воздухом полезно. Вон, какая вы бледненькая.
Тиль согласно кивнула и вскоре уже шла вслед за ускоряющей шаг Уллой, кутаясь в лёгкую шаль, укрывшую её от свежего ветерка, несущего влагу с усыпанных росой лужаек. Клочки тумана, что стелились над низинками, подсвечивались рассветным солнцем, а потому не пугали даже нервничающую девушку. Ночные страхи с каждой минутой казались всё более далёкими и несерьёзными. Она даже несколько раз кинула в мишень один из кинжалов Уллы, самый лёгкий и маленький, подходящий для её узкой ладошки с тонкими пальцами. Но большая часть попыток закончилась глуховатым стуком рукоятки ножа о дерево, лишь дважды остриё воткнулось в край мишени.
— Неплохо, — похвалила рыжеволосая женщина, собирая оружие в сумку. — Я поначалу ни разу не попадала.
— Это ты меня просто утешаешь? — удивилась Лантиль, тщетно пытаясь представить себе неумелую и неловкую Уллу.
— Нет, всё так и было, — закинула тяжелую котомку себе на плечо служанка.
— И сколько ты тренировалась, чтобы стать… такой, как сейчас? — госпожа задумчиво сорвала белеющий среди травы цветок.
— Лет пять, чтобы меня к вам допустили.
— Но ты же тогда подростком была! Я помню, хоть мне и самой всего шесть было.
— Так у нас в семье с детства обучают, — косые утренние лучи подсветили глаза Уллы, от чего особенно ярко стал виден их цвет: правый засиял синим, с каким-то морским оттенком, а левый, карий, отдавал сейчас почти желтизной.
— А меня дядя даже в пансион не отпустил, — Тиль опять загрустила, пытаясь представить себе множество ровесниц-подружек.
— Во-первых, — рассудительно говорила служанка, направляясь к дому, — вам наняли лучших учителей, и образование вы получили не хуже, а то и получше многих девиц. А во-вторых, кто вам сказал, что в пансионе так уж весело и хорошо?
— Там много девочек…
— И некоторые из них — гадкие и вредные, способные испортить жизнь окружающим, — хмыкнула Улла, взглянув на госпожу. — Среди подруг и недоброжелательницы могли затесаться. А уж кормить вас любимыми блюдами и редкостями там точно никто бы не стал.
— Это же не главное! — попыталась возразить девушка.
— Ага, наша кухарка знает, что вы едите, а к чему почти не притрагиваетесь. Так вот, в пансионе никому и дела нет, поели вы или встали из-за стола голодная.
— Ты так говоришь, будто я избалованная…
— Вы просто любимая племянница, вот и всё, — рассмеялась Улла, увидев надутые губки своей госпожи.
— Вопрос только в том, стану ли я любимой женой или… — едва слышно пробормотала Тиль, глядя себе под ноги.
До обеда девушка снова пыталась вникнуть в сложную науку управления домом. Барфиниса не стала сразу пугать девушку всеми премудростями, разумно рассудив, что большим куском и подавиться можно. Она понемногу рассказывала и показывала Лантиль свои секреты, не слишком отвлекаясь от повседневных забот сама и не перегружая девушку новыми знаниями. Юная госпожа, с каждым днём узнававшая обязанности экономки с новой стороны, ещё больше зауважала пожилую женщину, посвятившую свою жизнь их семейству.
Едва отобедали, на пороге появилась Морвениса с парой книг, заботливо обёрнутых бумагой. Чтобы не мешать дяде — а скорее уж, чтобы дядя не помешал их разговорам — девушки вышли в сад. В уютной беседке, увитой длинными плетями дикой розы, тянущейся почти до крыши, было ничуть не менее удобно, чем в парадной гостиной. Пара двойных диванчиков и два кресла рядом с низким столиком, сервированным чаем и сладостями, — что ещё нужно, чтобы с комфортом расположиться подругам?
— И что за книги ты сегодня принесла? — полюбопытствовала Лантиль, наливая чай гостье и себе. — Ещё какие-то учебники?
— О, нет! Мне удалось взять у тёти пару книг, что в закрытых секциях книжных магазинов продают, — понизив голос сообщила Мори.
— А там есть закрытые секции?
— Да, это не афишируют, чтобы не подогревать интерес детей и незамужних барышень, — всё так же, почти шёпотом, ответила брюнетка.
Любопытство заставило Тиль отставить чашку и потянуться к верхней книге, чья обложка скрывалась под плотной бумагой.
— Тайные свидания леди Мануэль? — прочитала она название.
— Да, это самый известный роман… Из подобного рода литературы, — Морвениса от чая отказываться не стала, а потому ей пришлось сперва проглотить глоток горячей жидкости.
— И… о чём там?
— Хм… У замужней дамы с её мужем не ладится, вот она и ищет… утешения на стороне, — пыталась сгладить острые углы темноглазая девушка.
— Но… Это же совершенно неприлично! — округлила глаза Лантиль. — Верность — главное украшение любой замужней дамы.
— Потому и в закрытой секции, — фыркнула Мори. — Ты ещё скажи, что скромность украшает юных леди. Все уши этим прожужжали в пансионе.
— О! Расскажи мне про пансион. Правда ли там так плохо кормят? И много ли неприятных девочек с тобой училось.
— Ну, кормить могли бы и получше,
