Колин вернулся минут через десять. Улегся на кровать и принялся гладить меня. Кажется, просто потому что нервничал. Руки вроде заняты – и чуть полегче. Я подумала и улеглась ему на грудь. Свернулась комочком, засопела… Ладно уж! Если меня сюда занесло – помогу чуть-чуть мальчишке. Он ведь не виноват в том, что человеческая стая бешеных самцов не загрызает.
Идиллию разрушил стук в дверь.
– Да?
– Господин, ваш ужин…
Ужином оказался большой поднос с несколькими мисками и кувшином. А еще там лежали капустные листья и несколько морковок. Колин огляделся, потом стряхнул на поднос ломти хлеба с одной из тарелок, положил туда мою еду и опустил на пол.
– Прошу вас, госпожа…
Я спрыгнула и принялась грызть морковь. Вкусно… Потом мне налили в ту же тарелку воды. А потом Колин улегся, взяв меня с собой на кровать – и уснул. Я подумала, распласталась поудобнее и тоже уснула.
Что бы ни ждало впереди – сейчас надо было набираться сил.
Ночь. Деревня оборотней. Калайя, жена вожака. Мать Заи
– Что ты собираешься делать?
– Скоро полнолуние, поэтому сейчас я искать девочку не могу. Отсылать кучу неуправляемых балбесов носиться по лесу?
Я кивнула. Полнолуние – сложное время для вожака. Стаю надо собрать, вести за собой, надо контролировать молодняк… Мы умные и сильные, да, но в зверином обличье нам тоже можно причинить вред. Да, мы устойчивее к ядам, на нас все быстрее заживает, но поможет это оборотню, который с юной дури попадет в болото? В лощину зябников? В пасть туманника? Даже в лапы к обычному медведю попадать не советую…
– А после полнолуния?
– Я уже пытался пройти по следу. И попросил Марси.
– И что сказал этот лис?
Марси, огненно-рыжий матерущий лис, старый друг моего мужа, Зайку любил. И узнав, что она сбежала из-за Лайсы, долго возил лисицу за хвост по деревне. Поделом сучке…
На Райшена тоже все смотрели волками – быть ему покусанным в это полнолуние, не иначе. И правильно!
Скотина блохастая! Если б он не морочил голову моей девочке, та бы не сбежала. Ну, хочешь ты эту рыжую дрянь – твое дело, честно сказал бы все Заюшке и не скрывался. Я дочку знаю, она сильная. Поплакала бы с месяц – и успокоилась. А он вот крутил на две стороны. Конечно, Зая почувствовала, что ее все предали и бросили. А в таком состоянии…
Мы не люди, у нас иной разум. Очень часто оборотни-подростки срываются, и мы, старшие, привыкли с этим справляться. И попади Зая в лапы кому-то из старших, ее бы успокоили, объяснили все, утешили… не успели!
Нет, хвост я Райшену таки вырву!
Лично!
– …Что девочка упорно двигалась к границе Леса.
– ЧТО?!
– А что тебя так удивляет, родная? Похоже, дочка решила уйти к людям.
– Но она ведь…
– Да, оборотень. Но она – заяц. И кстати, она себя сильно недооценивает. У нас вечно не было времени поговорить, а то я бы ей объяснил, что она вовсе не худший оборотень.
Я тихо зарычала. Муж чмокнул меня в нос, заставляя спрятать клыки.
– Всем рот не заткнешь, ты это отлично знаешь. Но подумай сама, наша девочка не теряет разума в ипостаси зверя, перекидывается в любой миг по своему желанию, может сколь угодно долго не менять облик… ну дней пять-шесть точно…
– И все же – заяц…
Муж вздыхает.
– Да. И что с этим делать, я не представляю…
Я тоже не представляла.
– Ты пойдешь за ней?
– После полнолуния, вместе с Марси. И попробую уговорить ее вернуться.
– Я надеюсь на тебя…
Заинька, зайка моя, где ты сейчас? Только бы все было хорошо, только бы жива была, люди – твари злобные, я знаю…
Зая
Два дня нашего путешествия прошли спокойно. Мы ехали и ехали. Меня сначала слегка укачивало на лошади, но потом я приноровилась и даже начала получать удовольствие. А что?
Кормят, чешут, гладят, везут – и денег не требуют. Единственное неудобство – Колин решил, что я дрессированная, то есть понимаю людские команды, а как реагировать – я не знала. Вот и стала выполнять простейшие, вроде «сидеть», «лежать», «голос»…
Я же не знаю, как с этим у людей, – вроде бы так, отец рассказывал. Зато это объясняет другие мои странности. Что я не убегаю, что у меня на шее мешочек, в который, кстати, Колин пытался заглянуть. Но я упорно выворачивалась, кусалась, хотя сначала и не до крови – и парень понял, что лучше оставить меня в покое. Вот и правильно.
Да и с командами меня не сильно тревожили, разве что по вечерам. Колин командовал, я то садилась, то ложилась, а еще мальчишка хотел научить меня притворяться мертвой. Командовал, укладывал меня, в качестве поощрения подсовывал кусочки яблока – я не возражала. Яблочки мне тоже нравились, так что можно и подыграть юноше.
К тому же я стала изучать людей.
Они оказались очень интересными существами. Вот как можно говорить одно, а думать другое? И надеяться, что все примут за чистую монету?
Например, старик по имени Шарк терпеть не мог человека, к которому все обращались «капитан», но внешне это никак не проявлялось. Только запахом, жестами. Колин тоже не любил капитана, что было вполне взаимно. При этом разговаривали они вполне спокойно, но запах неприязни прямо-таки залеплял мне ноздри. Странно, мы бы уже давно в глотку вцепились, а они терпят друг друга… непонятные существа. Но присматриваться я старалась. Мне среди них жить, как-никак…
Шарк спокойно относился к блажи Колина, капитана она бесила. Солдаты кто посмеивался, кто пожимал плечами, кто вообще отмахивался.
А вот на третий день пути…
Капитан был как-то необычно возбужден, но изо всех сил старался это скрыть. Когда мы с Колином вышли из очередного трактира – вернее, шел Колин, а я сидела у него на руках, – от него прямо волна запаха хлынула. Люди вообще сильнее воняют, когда тревожатся. Встревожилась и я.
Людей я знала мало, но будут ли они беспокоиться просто так?
Будут.
А вот скрывать свое волнение от окружающих уже вряд ли…
Я тоже забеспокоилась. Если он такой возбужденный… Что-то затевается, точно! И наверняка недоброе. Я закрутилась на руках у Колина, стараясь дать ему это понять. Мальчишка успокаивал меня, но я только сильнее нервничала, уже не разбирая, где игра, а где настоящая тревога.
Шарк подошел, взглянул на меня.
– Что с ней?
– Не знаю. Как вышли, так и беспокоится чего-то…
Вояка задумался. А потом покачал головой.
– Ночью спокойна была?
– Да. А сейчас вот…
– Собак рядом вроде как нет… может, чует что?
Да чую, чую, чую!!!
Шарк, миленький, пойми меня!!!!
– Волка?
– Разве что двуногого… наденьте кольчугу, лорд. И мы наденем, только незаметно…
Я перевела дух.
Беспокойство никуда не ушло, но мне стало чуть спокойнее. Если Шарк готов ко всему, это уже много значит. И я тоже готова…
Я ехала и прислушивалась. Принюхивалась, всматривалась, хотя последнее получалось не очень…
И не зря.
Мы, оборотни, в звериной форме обладаем великолепным нюхом. И сейчас я чуяла…
Ветер, дувший в лицо, доносил до меня запах людей. Их было человек пять… может, шесть. Все сидели, все были напряжены… я поставила ушки торчком.
Потом задергалась, забила лапками…
– Зая, заюшка, что случилось?
Колин попытался меня успокоить, но внутри меня словно тетива натягивалась. Внимание было хищным, злобным, жестоким…
Мы, зайцы, не умеем рвать добычу клыками, но мы отлично чувствуем, когда хотят порвать нас. Напряжение нарастало, становилось невыносимым, сводило внутренности жестокой судорогой… Не могу больше!!!
Я задергалась еще сильнее и спрыгнула на землю. Колин выругался и спрыгнул вслед за мной. И в этот момент над Обмылком свистнуло.
Я и не сообразила сначала, что происходит. Но когда Колин упал на землю, крикнув людям «Ложись!», когда свистнуло еще несколько раз – вот тогда я и поняла, что в нас стреляли.
Благодаря строению глаз я могла видеть все, что происходило на дороге. Капитан и его люди повернули лошадей и понеслись обратно. Колин остался на месте, потому что Обмылок заржал и помчался вперед по дороге. Один из солдат Шарка устремился вдогонку, но стрела свистнула еще раз – и он упал на конскую шею. Второго героя не нашлось.
Колин рядом со мной выругался непонятными словами.
Страшно…
Колин
Путешествие шло так гладко, что мне даже было удивительно. Ан зря.
Неприятности начались, когда их никто не ждал. Забеспокоилась зайка. Принялась дергаться, нервничать, а потом и вовсе спрыгнула с коня.
– Куда, дура!
Я спрыгнул вслед за ней – и тут же понял, что она-то умная. Потому что свист стрелы рядом с тобой ни с чем не спутаешь.
Дядя нас так натаскивал. Меня и своих сыновей – один становился к мишени, а два других целились и стреляли. Так что и меткость, и увертливость мы с детства тренировали. Вообще, для рыцарей это нехарактерно, но у дяди служил один степняк, он и надоумил. И правильно. Страшное оружие – лук в умелых руках.
