Алекс вышел только спустя час. Он пытался скрыть свои красные глаза, но мне все же удалось увидеть их. В этом нет ничего плохого. Плакать - это нормально. Его глаза делают первый набросок подтверждения о том, что Алекс действительно волнуется за своего друга.
Когда настала моя очередь, я снова поправила водолазку и прошла в палату. Снова тиканье приборов, капельницы и полуобнаженный торс моего любимого. Кресло Алекс оставил возле кровати, поэтому я опустилась на него, положив рюкзак на стол, где просили оставлять его сиделки. В этот раз его цвет кожи немного приобрел нормальный вид. Наверное, это из-за того, что от одной болезни, организм смог избавиться.
Крепко сжав его ладонь, я по традиции поцеловала каждый палец. В этот раз мне не хотелось ничего говорить. Молча вглядываюсь в его лицо. Все те же грубоватые черты и густые серьезные брови, потрясающие скулы. Поднимаюсь с кресла и оставляю нежные поцелуи на открытых участках кожи. Мне кажется, что это ему помогает. Я всегда так делаю.
- Просыпайся, - тихо говорю я и прикрываю глаза. В следующую секунду происходит это...
Очень громкий вздох. Сильные руки сжимают простыни так, что белеют костяшки. Спина неестественно выгибается, и, когда я подхожу к кровати, вижу ошарашеные, распахнутые глаза Лео. Вот это пробуждение!
ГЛАВА 6
Первые секунды ничего не понимаю. Лео продолжает часто дышать с широко раскрытыми глазами. Прихожу в себя и вылетаю из палаты. Кричу Дрейку, чтобы он позвал врача. Ему не надо повторять два раза, он сразу же подскакивает и несется в нужном направлении. Мы с Алексом залетаем обратно и не можем поверить своим глазам. Лео уже кашляет, а я вижу рядом кислородную маску. В порыве волнение и радости, я подбегаю к ней и надеваю ему на лицо. Вижу сквозь толстую пленку как она покрывается воздухом изнутри. Лео берет мою руку и, откинувшись на подушку, крепко ее сжимает. Спустя секунды, его дыхание восстанавливается.
В палату забегает врач, а следом за ним и Дрейк. Мужчина все время шепчет, что это невозможно. Врачи и медсестры суетятся вокруг него очень долго. Нам троим приходится стоять в углу, чтобы не мешать им. Некоторые что-то записывают, другие вкалывают в его руки какие-то лекарства, остальные слушают его.
- Это невозможно, - подходя к нам, повторяет свою фразу врач.
- Вы это уже говорили, и не раз, - раздражается Алекс. Он точно также не может поверить в произошедшее.
- Лео не должен был проснуться так скоро.
- То есть, вы знали приблизительное время его пробуждения? - начинаю злиться я. Почему он не сказал?
- Нет, но парень точно должен был быть в коме недели две. Что вы сделали, чтобы он проснулся?
- Любовь способна на многое, - улыбнулась я и посмотрела за плечо доктора.
- Я вернусь через полчаса, - и он удалился.
- Пойду позвоню родителям, - Дрейк помотал телефоном перед моим носом.
- А мне нужен кофе.
Когда в палате остались только мы с Лео. Я сняла с себя обувь и забралась к нему на постель. Кровать была достаточно огромная, поэтому здесь спокойно могли бы уместиться двое. На нем не было уже кислородной маски, но Лео по-прежнему молчал, внимательно смотря на меня. Сев в позе лотоса, я сцепила наши руки в замок и улыбнулась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Как ты? - спросила я. Мне пришлось приложить огромную силу, чтобы не наброситься на него с поцелуями и объятиями.
- Ухо болит, - слишком хриплым голосом сказал он. - Можешь подать воды? - потянувшись через него, я и подумать не могла, что это уловка.
Моя рука почти добралась до бутылки, как вдруг, Лео дернул меня за нее и я наполовину упала на него. В следующую секунду, он схватил меня за шею двумя руками и страстно поцеловал. Лео никогда меня так не целовал. Сначала мои глаза расширились, а потом я просто ответила, молясь, чтобы никто не зашёл. Он остановился лишь тогда, когда мы начали чуть ли не задыхаться.
- Кажется, прошла вечность, - тяжело дыша, сказал он. - Сколько я не просыпался?
- Около недели.
- Хочу еще, - произнес он и снова прижался к моим губам, а затем, прижал к себе. - Надо пользоваться моментом, пока в меня снова не воткнут тысячу иголок.
- Ты все чувствовал? - кивает. - Ты слышал меня? - кивает. - Ты приходил ко мне во сне? - кивает. - Серьезно? - слишком громко интересуюсь я.
- Нет, - через смех говорит он, но тут же морщится. - Я не приходил к тебе во сне.
- Если бы ты знал, как мне было плохо без тебя, - я прижалась к его груди.
- Нам нужна машина. Больше никаких пешеходных переходов, - огрызнулся он. - И все праздники будем отмечать дома.
- Я согласна.
Когда приехали родители, вся больница была на ушах. Мама плакала так сильно, что никакие успокаивающие на нее не действовали. Глаза Альберта были красные и опухшие, он обнимал всех сотрудников. Все плакали. Но на этот раз, это были слезы счастья.
Алекс не стал больше заходить в его палату, а точнее он не успел. Из слов врача мы узнали, что теперь Лео будет просто восстанавливаться и что этот случай настоящее чудо. Была и плохая новость. Одно ухо Лео будет слышать хуже, чем другое. При ударе с землей оно пострадало, но из-за комы врачи не могли об этом узнать.
Домой я ехала подпрыгивая на сидении. Мне хотелось бегать и кричать, говорить всем, насколько сильно я счастлива. Всего две недели побыть одной в квартире, но это уже не хуже, чем ходит в неизвестности от одной комнаты в другую.
Попрощавшись с Дрейком, мы с Алексом зашли в квартиру. Лео про него не спрашивал, быть может, не заметил или подумал, что ему показалось. Если Алекс действительно решил остаться здесь до тех пор, пока не проснется Лео, то значит скоро ему улетать обратно. Мы сидели на кухне и, когда я спросила хочет ли Алекс перекусить, он не отказался, но съел мало и помыл за собой тарелку. Это уже третий чистоплотный парень, которого я знаю. Сейчас мне стало неловко находиться с ним в одной квартире. Если раньше я была в себе так глубоко, что всех чувств кроме печали во мне не было, то сейчас, кровь снова начала течь по венам в привычном режиме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
