возвращать интерес к себе. Перед гибелью он снова оказался «в обойме», но исключительно благодаря скандалам: его творчеством тогда мало кто интересовался. Он вдруг стал петь что-то мрачное, с нехорошим таким надрывом, будто предчувствовал… Это было уже не для широкой публики, не… Риточка, как это по-современному называется?
– Мейнстрим?
– Да-да, – задумчиво согласилась мама. – Так вот, он отошел от этого самого мейнстрима. И остался легендой, понимаешь? Мог просто постареть, обрюзгнуть, скатиться на нечто заурядное, всем надоесть. Но ушел, словно нарочно выбрав подходящий момент, – как это принято говорить, на взлете, оставшись для всех неразгаданной тайной. Ого, а красиво звучит, наверняка подойдет для твоей статьи! Ты ведь не зря собираешь о нем материал, я верно поняла?
Я рассеянно кивнула. Выглядит прямо-таки детективным сюжетом: запутавшись и устав от жизни, герой решил скрыться из виду, для чего подстроил собственную смерть. Слишком складно для того, чтобы быть правдой. Здесь явно кроется какой-то подвох, но я, увы, не мисс Марпл, чтобы в этом разобраться. Эх, мне на самом деле не хватает опыта, а Живчик наверняка уже предпринял какие-нибудь эффективные шаги!
– А вдруг он жив? В то время ведь ходили подобные слухи! – ляпнула я, и родители, начавшие было наперебой вспоминать песни кумира, как по команде воззрились на меня. – Вот представьте… если бы вам пришлось его искать, уже в наше время, с чего бы вы начали?
В комнате на минуту повисла звенящая тишина.
– Ритуля, дочка, – обменявшись с мамой многозначительными взглядами, осторожно промолвил папа, – во что ты опять встряла?
Ну вот, не хватало еще встревожить родителей, и так переживавших за меня все эти месяцы! Я не умела лгать, и теперь пришлось немало постараться, чтобы успокоить всполошенное семейство.
– Ни во что. Мне действительно поручили подготовить материал о нем, вот и собираю информацию. Да не волнуйтесь вы так, больше никаких приключений, обещаю!
Успокоившись, мама с папой уткнулись в монитор, решив найти композицию, которая – редкий случай! – нравилась им двоим. К счастью, они были слишком заняты, чтобы заметить мои скрещенные за спиной пальцы.
* * *
Впервые за долгие месяцы я проснулась в хорошем настроении и бодрой, несмотря на то, что накануне засиделась с материалами до глубокой ночи. Мне предстояло окунуться в увлекательное расследование, причем свой день можно было планировать самой, и долой ненавистный офис, где от насмешек и недобрых взглядов я каждый день ощущала себя будто с содранной кожей!
От вчерашней неуверенности не осталось и следа: я основательно изучила биографию героя и поняла, с чего нужно начинать. Разумеется, с семьи! Статья в сетевой энциклопедии касалась в основном творчества, а заодно изобиловала отсылками к скандальным новостям конца восьмидесятых. О родных же, как и о личной жизни, упоминалось до обидного мало. Я узнала, что известный певец родился в небольшом поселке, километров за двести от столицы, его мать была учительницей, отец – строителем. Эта информация лишь помогала наносить дополнительные штрихи к портрету интересовавшего меня человека, ведь его родители, разумеется, давно умерли.
Я снова и снова пробегала глазами по сухим строчкам биографии. «Аникеев Борис “Боб” Николаевич (7 августа 1946 – 14 сентября 1987) – известный советский исполнитель, музыкант, автор множества песен, лидер рок-группы… во время учебы в школе увлекался футболом, но, получив травму, переключился на музыку, в детстве выступал в областном дворце культуры, пел, играл на баяне, позже освоил гитару… впоследствии семья переехала в Москву, где и продолжил образование, поступил в музыкальное училище…» Далее следовало то, о чем я уже знала по рассказам родителей. О личной жизни – две короткие строчки: о случайных романах с малоизвестными певичками в юности и о хаотичных коротких связях с поклонницами в более зрелом возрасте. Ни жены, ни детей. Но в самом конце статьи значилось оптимистичное: «Старшая сестра Аникеева Нина Николаевна (род. в 1940 году), в прошлом преподаватель иностранных языков в вузе, кандидат филологических наук, в настоящее время на пенсии».
Решив развивать в себе склонность к дедуктивному методу мышления, так необходимому в моем «расследовании», я пришла к логичному выводу о том, что сестра Боба может оказаться бесценным – и, главное, доступным! – источником информации. Во-первых, живет она в Москве, и мне вполне по силам узнать ее адрес. Где иностранные языки – там и переводчики, а мой покойный ныне дед в свое время занимался переводами художественной литературы. Задействую теорию шести рукопожатий, обзвоню пару-тройку его знакомых. Они уже в преклонном возрасте, но наверняка кто-то да выведет на нужные контакты. Во-вторых, сестра носит девичью фамилию, о муже и детях нигде не упоминается – явно одинокая. В-третьих, уже не работает, – значит, будет не прочь развеять скуку и поговорить с искренне интересующимся ее семьей человеком. Который к тому же не чужд филологической среде. Ну не откажет же она в простой беседе «мастеру пера»… Значит, решено: ищу сестру!
Мой план стал претворяться в жизнь на удивление легко. Уже третий знакомый деда – еще один бывший переводчик – снабдил меня телефоном человека, по сей день работавшего в нужном вузе. Еще пара минут сбивчивых объяснений, и вуаля – я уже записывала адрес бывшей преподавательницы, которая изредка, но еще писала научные статьи в соавторстве с коллегами. Мне повезло: в знак уважения к моему дедушке человек сам позвонил Нине Николаевне и договорился с ней о визите обозревателя известного журнала.
Вскоре я уже стояла перед домом, в котором прошли молодые годы героя будущей статьи. В шестидесятые его отца пригласили на работу в столицу: сначала семья ютилась в коммуналке, а потом получила трехкомнатную квартиру. Я ожидала увидеть нечто помпезное, а оказалась у самой обыкновенной, явно доживавшей последние годы хрущевки, с традиционной лавочкой у подъезда и старомодным ухоженным палисадником.
Подойдя к железной двери дома, я вдруг спохватилась, что не спросила код подъезда. Ни домофона, ни консьержки здесь не было, а бумажку с телефоном бывшей преподавательницы я по закону подлости забыла дома на столе. Как назло, гулявших поблизости жильцов тоже не оказалось: в этот будний летний день взрослые наверняка были на работе, а дети с бабушками – на дачах. Ну не кричать же, задрав голову, с просьбой открыть!
Оставалось прибегнуть к хваленому дедуктивному методу. На двери подъезда красовалась железная коробка устройства доступа, и, подойдя ближе, я обнаружила, что особенно стертыми были кнопки с цифрами «2», «4» и «5». Комбинации «245» и «425» результата не принесли, и я уже занесла руку, чтобы набрать цифры в другой последовательности. В этот самый момент тяжелая дверь резко распахнулась,
