class="p1">— А… — Мелани очень хотелось спросить, как в это все вписывалась она.
— Я не думала, что у меня могут быть дети, — мать задумчиво смотрела на нее. — Но ты выросла… ничего такой. В меня пошла.
— И… кто я теперь?
— Ты не богиня, если ты об этом.
— Полубогиня?
— Девочка, не разочаровывай меня, — мать закатила глаза. — Никаких полубогов не существует. Ты либо божественная сущность, либо дух, либо смертная. Иных форм жизни нет. Хотя, если я правильно поняла, ученые из твоего мира поспорили бы с тем, что я отношусь к «формам жизни». И ты — смертная, пусть и усиленная моей кровью, да и темная магия тебе от меня передалась. Могущественная по местным меркам, но не более того.
— Тогда почему Вечная Мать молчала? Я часто спрашивала ее о тебе.
Мать раздраженно на нее посмотрела.
— Я осталась богиней, знаешь ли. Боги не говорят друг о друге, это правило непреложно.
Они помолчали.
— И что, никаких просьб отомстить за тебя? — нервно хмыкнула Мелани.
— Кому? Тем, кому я проиграла? Брось, кто-то проигрывает и умирает, кто-то побеждает и преуспевает. Долгие годы преуспевала я, а потом проиграла. Всего лишь жизненный цикл, как он есть. Мстить самому мирозданию? Никакого смысла.
— Значит, ты отправилась дальше?
— Давно. Я оставила свое отражение, чтобы оно рассказало тебе правду. Ты слишком близко к сердцу приняла эту маленькую игру с поводком.
В тоне матери неожиданно мелькнуло осуждение. Мелани смутилась.
— Я думала…
— Ты думала, я жертва. Это довольно оскорбительно, если спросишь меня.
— Эм… Прости?
— Не извиняйся. Наверное, для смертных нормально переживать за семью. Ну, я так слышала, по крайней мере.
— Да. Для нас это нормально.
— Вот видишь. Ладно, я отдала все свои долги. Может, еще свидимся.
Мать исчезла, оставив Мелани в чернильной темноте изумленно хлопать глазами. «Мне надо это переварить», — подумала она, садясь на ничто в позу для медитации. — «И успокоиться».
Она внимательно пересматривала собственное детство. Мать умерла рано, и ее Мелани почти не помнила — но даже так, в воспоминаниях та была холодна и отстраненна. Когда Мелани выросла, она решила, что это из-за их с папашей «любовной» истории.
Иронично, что в одном Мелани оказалась права: любовью там и не пахло. Правда, равнодушие матери теперь представлялось недоумением. Вряд ли кто-то учил быть матерью богиню, у которой просили сил в битву и которой приносили кровавые жертвы.
Кто бы что ни думал, никакие инстинкты тут не спасут.
Когда Мелани успокоила разум, она открыла глаза и вздрогнула. Рядом с ней, нос к носу, сидело ее отражение.
— Кто ты, девочка? — привычно спросило оно.
— Я — Мелани, темная ведьма, — уверенно, хоть и хрипло. — Тебе еще есть, что мне показать?
Отражение хитро усмехнулось.
— А что ты хочешь знать?
Мелани склонила голову набок. В умных книжках писали, что собственное отражение — лучший друг и худший враг в зеркальном мире, и только интуиция поможет понять, кто оно колдуну в данный момент.
— Я хочу знать, как попасть домой, — решилась Мелани.
Отражение поскучнело, поднялось и протянуло ей руку. Мелани взялась за протянутую ладонь и вновь испытала все прелести путешествия по зеркальному пространству, с реальностью, сошедшей с ума, и кучей мелькающих перед глазами картинок.
Отражение вытолкнуло реальную ее из зеркало и просто ушло, оставив раму пустой. Мелани осталась сидеть на полу, чувствуя полное истощение. При попытке узнать что бы то ни было еще она растворилась бы в зеркальном мире, учитывая оставшийся уровень резерва.
С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Мелани накинула ткань на зеркало и шаркающей походкой направилась на кухню, поправлять состояние едой.
Потусторонний день
Мелани всю ночь снился аметист. Обычный такой, необработанный, совсем небольшой и дешевый камень нежно-фиолетового цвета с сиреневыми прожилками. Ей надоело на него смотреть весьма быстро, но аметист продолжил навязчиво сниться, пока в окно требовательно не постучали.
С трудом открыв веки, Мелани поднялась, натянула халат и распахнула шторы. За окном сияло яркое солнце — слишком уж яркое — и за оконным стеклом сидел сущ в виде ворона. Знакомого такого ворона с зелеными глазами, чернильно-черным телом и загнутым кривоватым клювом.
Мелани потерла лоб, тяжело вздохнула и открыла окно. Сущ забрался на подоконник, наклонил голову и выпустил руну связи. Мелани коснулась ее рукой и набросала в воздухе свою руну, разрешая хозяйке суща воплотить фантом в комнате. Ей показалось, что ворон смотрел на нее с непередаваемым сочувствием.
— Три дня! — грозно сказала Светомира вместо приветствия. — Ты в городе уже три дня, и молчишь! И даже сегодня промолчала!
Мелани еще раз потерла лоб.
— А что сегодня? — спросила она.
Светомира резко успокоилась, скрестила руки на груди и задумчиво осмотрела Мелани. Встрепанную со сна, с синими кругами под глазами, схуднувшую и тяжело соображающую. Сама Светомира, как и любая природная ведьма, сияла здоровым цветом лица, фигурой кровь-с-молоком и непроходящим румянцем на щеках.
— Что, весело было в твоей поездке? — спросила она.
— Ты не представляешь, — кисло ответила Мелани. — И не спрашивай.
— Сегодня Потусторонний день. И ты идешь с нами. Сделай что-нибудь со своим ужасным видом и приходи, жду тебя к семи часам.
Мелани нахмурилась.
— А сейчас сколько?
— Час дня. Пяти часов нашей красавице хватит?
Ответа Светомира ждать не стала, развоплотив фантом. Мелани горестно вздохнула, сущ сочувственно каркнул и улетел.
— «Что было в зазеркалье?» — первым дело спросил дух, когда она поставила кофе в турке. Мелани поморщилась.
— «Выпью кофе и покажу».
— … а еще всю ночь аметист снился, надоел, сил нет, — закончила свой рассказ Мелани, поправив настроение сдобной булочкой. — И что это…
Договорить она не успела, укоризна духа обрушилась на нее камнем.
— «Теперь-то что не так?» — рыкнула Мелани, устав от сочувственных и разочарованных взглядов окружающих ее существ.
— «Это твой оберег от зазеркалья, дура!» — не менее рычаще произнес дух и гордо удалился в пристанище второй раз за последнее время. Связь он, впрочем, обрывать не стал.
— «Ты скоро обретешь имя», — добавив в мысленный голос примиряющих ноток, сказала Мелани. — «Тебе поэтому тяжело».
— «Не понимаю, как вы живете», — горестно вздохнул дух. — «Я сам себя не узнаю. Как вы с этим справляетесь?»
— «Мы такими родились. Эмоциональными, противоречивыми, непостоянными, смертными и хрупкими. К этому привыкаешь».
Дух замолчал, а Мелани подперла голову кулаком, задумчиво глядя в небо, которое стремительно затягивали тучи. В Потусторонний день, как бы он не начался, темные облака всегда укрывали небо во второй половине дня, но никогда не проливались дождем, повисая над городом и
