Волны поднимались еще выше – взлетали в самое небо и смешивались с пеленой ливня, вода стремилась смыть границу между небом и морем, и казалось, что скользящее в пучине утлое суденышко – последняя метка, которая еще позволяет отличить верх от низа. Грохот и треск возвестил, что где-то сорвавшаяся с места пушка уже пробила борт. Установленные в специальной шахте у грот-мачты помпы, сверкающими медными цилиндрами которых Джерри любовался еще вчера, пришли в движение, и теперь без перерыва качали воду. Менялись только матросы у деревянного рычага-коромысла, повешенного на стропе.
Джерри тоже пришлось качать воду, тащить мокрые лохматые тросы, вместе с другими закреплять отяжелевшие от воды паруса и молиться, чтобы вселенское светопреставление наконец-то закончилось. Он промок до нитки, занозил руку, цепляясь за борт, и был весь в синяках от ударов града. Как только ветер утих, он свалился в гамак замертво и проспал бы целую вечность, если бы не стук в дверь каюты.
На пороге стоял отец Алонсо. Высокий и худой, как иссохшее дерево, со впалыми щеками и тонкими, поджатыми губами, выглядел он очень встревоженным.
– Простите, мистер, что лишил вас отдыха. Хотя именно мне следовало бы особо поблагодарить вас. – Священник вздохнул. – Но боюсь, для сантиментов слишком мало времени. Хочу успеть поделиться одним нелицеприятным научным открытием…
Падре жестом предложил последовать за ним в капитанскую каюту, и Джерри волей-неволей пришлось тащиться следом за мистером Уиллом.
Капитан лежал на кровати, отгороженный от мира густой москитной сеткой, и больше походил на оплывшую восковую свечу, чем на живого человека. Все здесь пропахло лекарствами, тленом и страхом. На столике, прикрученном в изголовье кровати, теснились баночки с лекарствами, крошечные весы, пестики и маленькая ступка.
Священник выбрал из всего этого плоский флакон и показал им:
– Как вы полагаете, что здесь находится?
– Иезуитская кора… – прочитал надпись Джерри и недоуменно посмотрел на своих спутников. Мистер Уилл осторожно снял крышку, встряхнул флакон:
– Так называют порошок из коры хинного дерева, если не ошибаюсь? Им лечат малярию и прочие тропические лихорадки. Горечь от этой мерзости во рту такая, что нескоро забудешь. – Мистер Уилл лизнул кончик указательного пальца, поддел на него несколько крупинок вещества и поднес к губам, но падре Алонсо перехватил его руку:
– Не стоит этого делать! Сейчас на вашем пальце находится мышьяк.
– Мышьяк? – неуместно фыркнул мистер Уилл. – Знавал я одного джентльмена с научным складом ума, доктора Ливси, который лечил мышьяком запоры в тюремном лазарете![8]И скажу вам, добился в этом деле большого успеха!
– Советую вам, мистер… э… быть крайне осторожным с таким сильнодействующим средством! Если принять больше всего на один гран, мышьяк вызывает смертельное отравление… – Священник нервозно барабанил пальцами по краю столешнице. – Я лечил сеньора Салазара хинным порошком, его состояние стабилизировалось. Но вчера утром капитану сделалось совсем худо, я заподозрил неладное и провел естественно-научный опыт, чтобы убедиться… Взгляните сюда…
Святой отец стащил льняную салфетку с серебряного подноса, тут Джерри едва не стошнило! Его глазам предстала корабельная крыса, дохлая и выпотрошенная с большой аккуратностью, внутренности крысы и окровавленный ланцет лежали рядом.
– Я дал немного порошка крысе. Смерть наступила мгновенно, вскрытие бесспорно указало на поражение внутренних органов животного мышьяком! Капитана пытались отравить и подменили лекарство, его печень сильно пострадала. Я делаю все возможное, но жизнь человеческая в господних руках. Я боюсь, мне придется идти по доске… как отравителю… – Священник бессильно опустился на стул.
– Ну уж, святой отец, как добрый христианин, я этого не допущу!
– Не знаю, кто вы, мистер, зато видел, как вы лихо управляетесь с корабельным сбродом. Так вот – вы сильно продешевили, когда нанимались на такую работу!
– Откуда вам знать?
– Любая оплата за подобное путешествие слишком мала…
– Полагаете, старинные изумрудные побрякушки – приданое малышки Флоры – стоят достаточно дорого, чтобы за них убить несколько случайных попутчиков? Люди на многое пойдут за хороший куш!
– Сударь, у меня нет ответа, но если я узнаю, то сообщу вам первому. – Измученный священник опустился на табурет. – Жизнь – господень подарок, а болезнь есть бич Божий. Штурман, матрос или сопливый юнга – заразе все равно. Зато люди алчны, безжалостны и коварны. Поэтому прошу вас, последуйте моему совету, после вчерашнего инцидента вам не стоит потреблять пищу в кубрике из общих бачков. Лучше готовьте еду сами.
– Если я правильно понял ваш намек, святой отец, опытных людей из судовой команды начали травить еще до стоянки в Плимуте?
– Не могу утверждать наверняка. Мне не довелось лично провести вскрытие или наблюдать течение болезни – от трупов избавлялись сразу, опасаясь, что корабль поставят на карантин. Капитан любой ценой избегал задержки и очень торопился…
– Чертова работа! За каким псом он так сильно торопился? Выжимал из корабля по дюжине узлов, корчился от малярии, швырял за борт трупы, распихивал взятки чиновникам, на ходу вербовал в команду случайный сброд? Он спешил на тот свет?
– Не знаю, точно я ничего не знаю…
– Нам надо просмотреть судовой журнал, где он может быть?
Мистер Уилл принялся выдвигать ящики стола, выпотрошил секретер, надо заметить, прекрасной работы с отделкой из китайского лака, даже пошарил под подушку капитана. Все без толку!
– Кажется, вам лучше поискать документ в рубке, капитану нужен покой, и у меня накопились дела. – Священник отвернулся, давая понять, что разговор окончен, и принялся смешивать порошки.
ГЛАВА 4
Путь на палубу преграждало незапланированное препятствие.
Точнее сказать, Джерри и мистер Уилл, считай, одновременно споткнулись об мускулистое тело, принявшее горизонтальное положение в малоприспособленном для отдыха коридорчике между каютами. Тело принадлежало португальскому лоцману – парень был мертвецки пьян! Дорогущие часы-луковица вывалились из кармана малопоношенного жилета, к груди он прижимал раскрытый морской атлас, и проказливые сквозняки шуршали страницами.
До этого момента Джерри даже предположить не мог, что существует столько разномастных чертей и святых угодников, сколько мистер Уилл поочередно и скопом призвал на голову несчастного сеньора. Полностью истощив запасы брани и наградив лоцмана несколькими изрядными пинками, он велел боцману вытащить бедолагу на палубу и привести в чувство, заодно разыскать «другого сеньора».
