Папа казался ей самым красивым мужчиной на свете. Темные, как у самой Вероники, волосы, смуглая кожа и белозубая улыбка.
— Бусинка! — Алексей взъерошил ей волосы, — Я тоже хочу побыть с тобой, но у меня сейчас важная встреча. Давай так — я сейчас иду на встречу, ты в школу. Приносишь пятерки. А после уроков я тебя здесь встречу и мы пойдем есть мороженое, а может быть даже в кино сходим!
Вероника не смогла отказаться от столь заманчивого предложения. Пришлось согласиться и все-таки разжать пальцы и отпустить руку отца. Он ушел, а девочка смотрела ему вслед, а на душе было тоскливо. Это был последний раз, когда Ника видела своего папу живым.
Глава 5
— Ника, я так рада! — голос мамы вернул девушку в реальность.
Сделав глубокий вдох, Вероника тряхнула головой, прогоняя грустные воспоминания.
— Я тоже рада, — призналась тихо.
— Теперь ты перестанешь работать по ночам в больнице?
Вопрос родительницы застал врасплох. Она от души надеялась, что мама не в курсе ее ночных дежурств. Сейчас на счету была каждая копейка. Вероника подрабатывала санитаркой в нейрохирургии.
— Я не знаю, — вздохнула девушка, — я не хотела, чтобы ты волновалась, вот и не говорила тебе раньше об этой работе. Выходит, ты все знала? Танька проболталась?
Женщина лишь ободряюще сжала пальцы дочери и слабо улыбнулась.
— Конечно же знала, и страшно гордилась тобой! А сейчас буду гордиться еще больше! А на Таню не сердись. Она мне ничего не говорила, я сама догадалась.
— Ну скажешь тоже! Выносить утки из-под больных, не самая престижная работа. Чем тут можно гордиться? А Танька коза! Обещала же!
— Самое главное, что в этой работе ты делаешь — это даришь человеческое тепло и заботу тем, кто в этом нуждается! — возразила Наталья Леонидовна. — Ты ведь не сможешь работать и днем целый день, и ночью дежурить. Ника, Таня, правда, мне ничего не говорила. Напротив, когда я стала ее расспрашивать о твоих вечерних уходах, отшутилась, что ты имеешь права на личную жизнь. — Наталья Леонидовна вздохнула, — Конечно же у тебя обязательно должна быть личная жизнь, но и отдыхать тебе тоже нужно. Иначе не будет сил ни на работу, ни на жизнь.
Ника задумалась. Мама права. Чтобы продуктивно работать днем, нужно хорошо высыпаться ночью. Но как она оставит своих больных? Ко многим уже привыкла как к родным. Девушка заботилась о всех, кто нуждался в ее помощи, чаще это были забытые всеми или не имеющие родных, старики.
— Мы что-нибудь обязательно придумаем, мамочка! — пообещала она.
Поцеловала маму и отправилась готовить ужин.
Уже прошло больше года с той страшной аварии, в которую попала мама вместе с отчимом. Он был за рулем, не справился с управлением на скользкой дороге и вылетел на встречку. Машину занесло, выбросило в кювет и перевернуло на крышу. Отчим сломал ногу, а вот маме не повезло. У нее оказался сложный перелом позвоночника.
Вероника ждала дома своих родных, когда ночь рассек телефонный звонок. Уже поднимая трубку, девушка знала — произошло что-то ужасное. Когда у ее отца случился сердечный приступ, у девушки было точно такое же дурное предчувствие, когда она услышала трель звонка телефона. Тогда на звонок ответила мама. Лишь по ее побелевшему лицу и покатившимся градом слезам по щекам родного лица, Ника поняла — папы больше нет. Так и сейчас сердце ухнуло куда-то в пропасть, когда она, словно в страшном сне говорила бесконечно длинное:
— Алло?
А дальше беспристрастный, безразличный голос:
— Наталья Леонидовна вам кем приходится? Мать? А Берестов Константин Ильич? Ясно, отчим… привезите документы, передайте дежурной. Нет, вам в реанимацию нельзя! Девушка! Успокойтесь, пожалуйста! Врачи делают все возможное!
Вероника очень хорошо помнила свой ужас. Больше всего на свете она боялась потерять маму, даже Костю… хотя вовсе не питала к отчиму никаких теплых чувств.
Девушка устроилась в больницу санитаркой, только ради того, чтобы иметь возможность ухаживать за близкими. Она старалась изо всех сил. Отныне главной ее задачей было во что бы то ни стало поставить маму на ноги.
После ужина позвонила Танька — школьная подруга Вероники.
— Ну, рассказывай! — велела девушка, нетерпящим возражений тоном.
Вероника притворно вздохнула и с улыбкой ответила:
— Вот все тебе надо знать!
— Конечно! — не стала спорить Татьяна.
— Много будешь знать — скоро состаришься! — все еще увиливала от ответа Ника.
— Не раньше, чем ты! — отмахнулась от нее собеседница, — Я младше тебя на три месяца!
Копылова покачала головой и поставила чайник на плиту кипятиться. Все равно от Тани быстро отделаться не получится, лучше провести эту беседу за чашечкой ароматного чая.
Пока Вероника делилась событиями такого насыщенного дня, Татьяна ее не перебивала, зато, когда все новости были рассказаны, подруга засыпала ее вопросами:
— А новый начальник молодой? Да? Супер! Красивый? Что значит, ты не обратила внимание? На это нужно обращать внимание в первую очередь! Всему тебя учить надо! Кольцо было на руке? А куда ты вообще смотрела? Да знаю я, что ты только о работе думаешь! О будущем тоже думать надо! Ты молодая, красивая, умная, ну почти… И не надо мне так тяжело вздыхать! Спорим, ты сейчас глаза закатываешь. Ника, останешься в девках, потом не плачь…
— Ну хватит уже! — взмолилась Копылова, прерывая поток речи подруги. — Обещаю, что как только все наладится, я отнесусь к поиску своей второй половинки со всей ответственностью.
— Это хорошо, — немного сбавила напор Танька, — а тот мальчик, Матвей, молодец! Хорошо додумался! Вот с него надо брать пример.
Подруга еще что-то говорила, но Вероника услышала, как щелкнул замок на входной двери. Девушка сразу подобралась, бросила взгляд на часы. Половина девятого, отстраненно отметила она. Что-то поздно сегодня отчим.
— Тань, я перезвоню завтра, — перебила она нравоучения своей собеседницы, нажала кнопку отбой.
В коридоре брякнули ключи о поверхность полочки. Костя имел дурацкую привычку швырять ключи не глядя, потом утром вечно не может найти и злился. Ну что мешает аккуратно класть их на одно и то же место. Есть же специальная ключница.
— О! Привет! — отчим возник в проеме дверей и криво усмехнулся.
Одновременно с ним в помещение вплыл запах перегара.
— Привет, — Вероника встала из-за стола, забрала свою чашку и поставила ее в раковину, — будешь ужинать?
Мужчина застыл в дверях и рассматривал девушку исподлобья мрачным взглядом. Глаза блестели, выдавая тот самый градус, амбре которого плотной завесой встал между ними.
— Буду, — наконец ответил мужчина и прошел к столу.
Девушка поставила перед ним тарелку с едой,
