— Ты нашел его?
— Ни малейшего следа, — с досадой хмыкнул Берни. — Напрасно я утруждал мои бедные ноги.
Закурив, я налил себе виски.
— Ты уверен, что не пропустил ни одной?
— Ларсон составил полный список местных постоялых дворов. Этот тип в темных очках не останавливался ни в одной из уэлденских гостиниц. Точно тебе говорю. Факт, установленный моими мозолями. Он жил либо на частной квартире, либо в собственном доме. Наконец, он мог приезжать из Фриско или откуда-нибудь еще. Но услугами местного гостиничного сервиса он не пользовался! — с пафосом произнес Берни.
— Сейчас его розысками занимается полиция. — Я бойко пересказал соавтору содержание беседы в полицейском управлении Уэлдена. Новость, что Хессон убит, я преподнес ему как можно осторожнее. Но все же Берни возопил:
— Вот видишь, что я говорил! — Он принялся быстро вытирать ноги. — Убрали уже троих. Если не перестанем совать нос в это дело — очередь за нами.
— Успокойся! — заметил я. — К игре подключилась полиция. Жаль, очень жаль, Берни, что тебе не удалось отыскать мужчину в верблюжьем пальто. Мне так хотелось бы побеседовать с ним раньше Крида.
— Он не останавливался ни в одной из гостиниц, даю голову на отсечение. Пусть уж лучше за ним охотится полиция.
— Ты, конечно, поинтересовался у Ларсона, не было ли у них похожего постояльца, — невзначай обронил я.
Берни дернулся, будто его ткнули раскаленной кочергой, и покраснел, как креветка в кипятке.
— Для чего это ему понадобилось останавливаться именно здесь? — спросил Берни враз охрипшим голосом.
— Почему бы и нет? Ты справлялся у Ларсона?
— Нет! — признался Берни честно. — Господи! Подумать только, если он жил в «Шэдоу-отеле»! Я весь день обивал пороги, стирал подошвы, превратился, можно сказать, в тень прежнего Лоу, и за все время не додумался спросить у Ларсона.
Я снял телефонную трубку.
— Говорит Слейден, — назвался я, когда Ларсон ответил, — не припомните ли вы, что примерно в августе прошлого года у вас останавливался мужчина, носивший пальто из верблюжьей шерсти? Высокий, загорелый, с небольшими усиками.
— Как же, — отозвался Ларсон незамедлительно, — отлично помню. Что именно вас интересует?
— Сейчас я спущусь, и мы об этом поговорим.
Я повесил трубку и укоризненно взглянул на Берни:
— Верно говорят, дурная голова покоя ногам не дает! Наш крестник снимал номер именно здесь.
— Если бы я знал заранее! — запричитал он. — Боже милостивый, сколько миль я сегодня отмерил впустую!
Оставив его наедине с переживаниями, я спустился на первый этаж.
— Расскажите мне об этом человеке все, что вы знаете, — обратился я к Ларсону, подойдя к его конторке. — Во-первых, как его звали?
Ларсон неторопливо открыл книгу регистрации посетителей:
— Он занесен девятого августа под именем Генри Рутланда. Приехал из Лос-Анджелеса. Почему вы так волнуетесь?
— Он прибыл одновременно с Фэй Бенсон?
— Да. Мисс Бенсон зарегистрирована в полдень, а он — в шесть вечера того же дня.
— Он приехал на собственном двухцветном «кадиллаке»?
— Верно. Он оставлял его в гараже на противоположной стороне улицы.
— Там мог сохраниться номер машины?
— Возможно, но я не в курсе.
— Когда он съехал?
— Утром семнадцатого.
— Семнадцатого пропала мисс Бенсон, — я вцепился в волосы. — Убежден, что между вашим постояльцем и исчезновением девушки существует определенная связь. Вы встречали их вместе?
— Что-то не припомню. Он уходил рано, а мисс Бенсон не покидала своего номера допоздна.
— Как располагались их номера? Рядом?
— Они находились на третьем этаже, друг против друга, — ответил Ларсон, сверившись с книгой регистрации посетителей.
— То есть они могли видеть друг друга и без вашего ведома?
— Вполне возможно. У нас нет постоянных дежурных на этажах. После восьми вечера персонал наверх не поднимается.
— Рутланд не упоминал о цели своего визита в Уэлден?
— Нет. Он не указал род своих занятий.
— С ним было много багажа?
— Только небольшой чемодан.
— Бывали у него посетители, вел ли он переписку, звонил ли куда по телефону?
— Уверен, что нет.
— Кто-нибудь сейчас в гараже есть?
— Там Джо. Мы не запираем до часу ночи.
— Мне надо перекинуться с этим парнем парой слов.
Увы, дежурный по гаражу не мог назвать номера «кадиллака», хотя приметный автомобиль, как и его хозяина сразу же вспомнил:
— У него была куча денег, и он сорил ими направо и налево. Ежедневно около десяти утра он забирал машину и возвращал ее на место между полуночью и часом. Требовал, чтобы машину мыли ежедневно и очень заботился о ее внешнем виде. Извините, что не помню номера, но за четырнадцать месяцев через мои руки прошло столько машин!
Я дал пареньку полдоллара и вернулся в гостиницу. Берни лежал на постели. На его лице застыло выражение муки.
— Его зовут Генри Рутланд, он приезжал из Лос-Анджелеса. Так-то, Берни по кличке Шерлок.
— Я опозорился хуже некуда, — вздохнул Берни, — ведь мне достаточно было задать Ларсону всего один вопрос. Подумать только! Таскаться по городу в то время, когда можно было полноценно отдыхать в баре.
Неожиданно эта мысль показалась мне забавной, и я расхохотался.
— Не печалься! Вынужденная прогулка пошла тебе на пользу. Жирок порастряс, укрепил икроножные мышцы — выглядишь настоящим атлетом… Так, — посмотрел я на часы, — сегодня говорить с Кридом уже поздно. Увижусь с ним утром. Полагаю, что мне удалось… — я прервался, потому что увидел, как Берни округлившимися глазами смотрит на дверь за моей спиной.
Я обернулся, и мое сердце бешено запрыгало. Стоявший в дверях человек был коренаст, невысок, а его грубое круглое лицо цветом напоминало баранью отбивную до водружения на сковороду. Незнакомец щеголял в грязной брезентовой куртке и надвинутой на глаза черной ковбойской шляпе. Подбородок и щеки покрывала двухдневная щетина, а глаза сверкали такой злобой, что по спине у меня побежали мурашки. В правой руке незнакомец держал автоматический пистолет калибра тридцать восемь, немигающее дуло которого уставилось мне в грудь.
3
Несколько долгих секунд мы молча созерцали друг друга, затем незнакомец произнес:
— Ни с места! Который из вас Слейден? — У него был низкий гнусавый голос, а губы почти не шевелились.
Я назвался, отметив с досадой про себя, что ответ мой прозвучал не очень твердо.
— Принято. А теперь слушайте внимательно: к завтрему вы оба намыливаетесь из города. Вы нам в Уэлдене без надобности. К одиннадцати утра чтобы и вашего духу поблизости не было. Дважды не предупреждаю. И не думайте, что вас просто пугают, в моей пушке полно хорошеньких пулек — они живо проделают в ваших башках дырки для вентиляции, чтобы проветрить ваши мозги. Дошло?
Я сделал глубокий вдох. Первое замешательство удалось преодолеть, и теперь во мне закипало бешенство.
— Не понял, кому мы помешали? — спросил язвительно, но вежливо я.
— Не твоего ума дело, умник. Будешь дергаться, не доживешь до утра.
Внезапно грубиян стал дергаться и трястись. Чтобы успокоить судороги, ему пришлось опереться рукой о стену:
— Если бы не босс, уложил бы вас на месте, не дожидаясь завтра! Известно, что стало с Хессоном? Та же участь ждет и вас, если завтра после одиннадцати утра вас снова увидят в Уэлдене. — Он отступил и левой рукой ухватился за ручку двери. — И не вздумайте тешить себя надеждой, козлы вонючие, что легавые вас защитят. Пусть хоть толпой сбегутся со всего города, мы все равно до вас доберемся. Скатертью дорога!
Уже в дверном проеме он в последний раз окинул нас взглядом, полным ненависти, дернул за ручку и захлопнул за собой дверь.
Прислушиваясь к быстрым легким шагам, удалявшимся по коридору, мы оставались неподвижными. Наконец они замерли вдали. Я обратился к Берни:
— Видал кокаиниста! Нанюхался своей дури так, что зенки повылазили!
— О, господи! — голос Берни дрожал. — Я же тебе говорил, что может случиться, если мы будем продолжать вести это дело. — Схватив трясущейся рукой стакан с виски, он залпом осушил его.
— Признаться, сперва он и меня напугал. Выходит, и мои нервы на пределе.
— А моя нервная система всегда была расшатанной, — пожаловался Берни, сползая с кровати. — Какой ужас! Мне еще никогда не грозили револьвером.
Он вытащил из-под кровати чемодан и стал лихорадочно запихивать туда свои вещи.
— Куда это ты собрался? — поинтересовался я.
— Угадай с трех раз! — Берни даже не поднял головы. — Надо заранее упаковаться, чтобы быть готовым дать отсюда тягу с утра пораньше. Впрочем, уж если дело зашло так далеко, можно слинять и сегодня.
