мальчик услышал от кхара.
Поэтому то, что рассказал Терант, потрясло Луку, и он еще долго пытался представить, что это за мир, в котором нет голодных и больных. Самодвижущиеся повозки и сияющая кожа ракантов, о которых живописал кхар, казались ему намного менее удивительными, чем отсутствие голода и болезней.
— Вы, съяры, живете в выгребной яме человечества, — сказал Терант. — И все хорошее, что есть у ваших власть имущих и знати, — обычная контрабанда нашего хлама, собранного на помойке.
«Какой долгий день! — подумал Лука. — И сколько всего произошло! Еще утром я был парализованным калекой и мечтал о корке хлеба. Потом вдруг умер, воскрес и научился ходить! А теперь я в клетке с пришельцем кхаром и узнал о мире больше, чем за всю жизнь! А утром будет суд за то, что я сломал ключицу Кариму! Удивительно!»
О том, что произойдет после суда, он легкомысленно не волновался. Что бы с ним ни случилось в дальнейшем, хуже того, что было, уже не станет.
Он снова попытался уснуть, поворочался с боку на бок, наслаждаясь каждым движением обретенного здорового тела. Одна только возможность легко, просто протянув руку, почесаться, приводила его в радостное изумление.
Молодая кровь и энергия, перелитая Терантом, бурлили. Лука вскочил и стал мерять шагами камеру. Что-то он упустил, но что?
Колесо!
Стоило ему вспомнить о Колесе, и перед ним снова появился текст, дублирующийся его собственным голосом в голове.
Лука’Онегут, первая жизнь.
Реминисцент. Наследник Эска’Онегута.
Уровень влияния: 0.
Очки Тсоуи: 1.
Активировано право на разовое использование Колеса.
Использовать?
Лука замер, вчитываясь, а потом уверенно нажал «Да».
Колесо в этот раз выглядело иначе: может, потому, что он был в темной камере подземелья, а может, потому, что это было первое его вращение в ипостаси странника. То огромное, уходящее в звездные просторы колесо с тысячами тысяч секторов исчезло, вместо него появилось небольшое, размером с поднос.
Оно, казалось, зависло в воздухе в метре от мальчика, а каждый его сегмент был подсвечен изнутри. Большая часть Колеса светилась чистым, безупречным белым, но встречались и узкие разноцветные сегменты, причем фиолетового среди них Лука не обнаружил, как не было и красных с золотыми. Почти везде сплошной белый и оттенки синего, сливающиеся с доминирующим цветом.
Из кладовки знаний Эска пришло понимание: уровень Колеса повышается с каждым использованием, увеличивая его возможности по изменению странника. Сначала Лука об этом пожалел, а потом успокоился — зато никаких красных секторов! В одной из жизней Эску выпала неизлечимая болезнь. Так он стал нулевым пациентом пандемии, уничтожившей цивилизацию, — зараженные были крайне агрессивны, а успокоить их можно было лишь повреждением головного мозга, что довольно непросто в мире без дистанционного оружия. Такого, как, например, в предпоследней жизни Эска.
Лука оглянулся. Терант продолжал спать, и дыхание его было все таким же размеренным. Свет Колеса не освещал ничего и существовал только в голове мальчика. Поняв это, он успокоился и, глубоко вдохнув, запустил вращение.
Стартовый зеленый сектор сменился серией белых, мелькнул бледно-голубой, а потом что-то различить стало невозможным. Колесо разогналось.
«Все-таки не очень удобно, — подумал он. — Ничего не разобрать. Вот бы крупнее сделать…»
Колесо чутко отреагировало, и его размеры увеличились раз в десять. Теперь в пестроте секторов Лука мог вычленить цвета, отличные от белого, и, кажется, мелькнул даже золотой?
Мальчик заскучал, глядя на однообразие слившихся секторов и слыша только гудение Колеса — будто шмель залетел в дом и бьется о стены в поисках выхода на свободу, — но когда показалось, что шмелю, а вместе с ним и Луке, вечно томиться в темноте камеры, вращение замедлилось.
Проскочив массу белых секторов, один насыщенно-синий и пару голубоватых — с талантами разной силы, — указатель остановился.
Лука уставился на тоненький, сияющий золотом сектор и не поверил своим глазам. Всплывшее окошко с результатом поверить заставило, но ждал он совсем не того.
Право на разовое использование Колеса реализовано.
Результат вращения: золотой сектор.
Награда:
— Лука’Онегут получает сверхспособность (в применении к текущему телу и миру существования) «Метаморфизм».
Метаморфизм? Лука Децисиму надеялся, что ему выпадет талант с какой-нибудь редкой профессией, умением, с которым можно не пропасть в Империи, но это?
Лука’Онегут тем временем радостно потирал руки. Вспомнилась какая-то ассоциация из земной жизни — пианино? Фортепьяно? Неважно.
Эску не довелось получить эту сверхспособность, но он видел ее в действии. Умение управлять всеми процессами в теле силой мысли — это, как и красота, страшная сила! Знавал он одного когтистого странника, покрывшего свой скелет и кости редким сплавом…
Метаморфизм
Первый уровень способности.
Возможность управлять своим телом на базовом уровне: контроль температуры, расхода энергии, иммунной системы, обмена веществ, ускоренное восстановление, регенерация тканей и органов, обостренное восприятие.
Импульсивно Лука собрал ладонь в кулак и ударил в каменную стену камеры. Уже внутренне сжавшись от неминуемой вспышки боли, он захотел, чтобы его кулак стал прочнее камня. Железо прочнее камня!
Трансформация невозможна. Недостаточно железа в организме!
Приглушенный стук маленького кулака о камень сменился оглушительным воплем, разбудившим Теранта.
Глава 9. Справедливость судьи Кэннона
Разбитый в кровь кулак зажил за остаток ночи. Когда именно это произошло, Лука не понял. Проснувшийся Терант, совсем как отец — суровый на Арене и мягкий дома — погладил мальчика по голове:
— Не могу обещать, что все будет хорошо, но одно знаю точно: после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Ложись спать, малой, и не думай о том, что случится завтра. Ложись спать.
Кхар не знал о Колесе, о странниках и о той награде, проверить действие которой стремился мальчик. Поняв все по-своему, он просто пытался утешить.
Лука лег и мгновенно уснул. А теперь, проснувшись, пытался собрать воедино все отрывочные и многочисленные воспоминания вчерашнего дня.
— Как ты, малой? Хотел бы я пожелать тебе доброго утра, но… Здесь, как я понимаю, завтраками не кормят, — сказал Терант. — И верно, зачем кормить тех, кто уже сегодня будет принадлежать новому хозяину?
Лука потер глаза, зевнул, потянулся и пожал плечами. Поесть хотя бы раз в день было за счастье. К тому же никто его кормить не обязан. Но почему бы не помечтать? Вот сейчас заслышатся шаги стражника, который подойдет к двери их камеры и бросит сквозь прутья черствую корку хлеба! Это стало бы прекрасным началом нового дня!
— Двурогий! — воскликнул Терант. — Ты только посмотри на это! Почти натянул и не заметил!
Только сейчас мальчик увидел, что одна нога кхара
