Спустя год мать Шадии вышла замуж вторично за клиента банка, владевшего огромным состоянием. И с тех пор Шадия постоянно жила в Англии. С семнадцати лет она стала работать моделью и очень в этом преуспела. Ее семья поставила условие, чтобы она никогда не позировала обнаженной, не рекламировала белье и купальники, но этот запрет не нанес ущерба ее карьере. Она работала у одного молодого талантливого дизайнера, создававшего одежду с учетом внешних данных Шадии: навеянные арабскими мотивами легкие пальто и вечерние платья, плащи с капюшонами, при ходьбе обвивающиеся вокруг фигуры, шаровары из белого газа, доходящие до лодыжек. Эти модели, романтичные, волнующие взор, помогли девушке приобрести известность, ее фотографии стали появляться на обложках журналов, она оказалась заваленной предложениями. Когда в возрасте двадцати одного года она вышла замуж и оставила свою профессию, это вызвало бурю сожалений у фотографов и дизайнеров, обожавших работать с ней.
Но Шадия пошла на это с легкостью. Да, ей очень нравилось быть моделью, но теперь она мечтала стать хорошей женой и матерью. Она всегда полностью отдавалась тому, что делала, но ей надоедало изо дня в день заниматься одним и тем же. Она постоянно жаждала перемен.
Сьюзен хмуро уставилась в потолок. В отличие от подруги, любые перемены в работе или личной жизни нервировали ее, и она никак не могла избавиться от негативной реакции на все новое.
В клинике она прошла курс лечения, во время которого психотерапевт попытался объяснить ей, что все ее проблемы восходят к тому моменту ее детства, когда брак ее родителей распался. И это потрясение пришлось на самый уязвимый возраст, когда девочка превращается в девушку. Но одно дело понять, в чем твоя проблема, а другое – справиться с ней. Можно в чем угодно убеждать себя, но когда дело касается подсознания, то все разумные доводы оказываются бессильными.
Она услышала, что Шадия возвращается. Подруга вошла в комнату раскрасневшаяся и улыбающаяся.
– Звонила твоя мама.
– Надеюсь, ты не сказала ей, что у меня был приступ? – заволновалась Сью.
– Нет. Хотя я понимаю, что она придет в ярость, если узнает, что я скрыла это от нее.
– Она бы обо всем рассказала Питеру, а он бы воспользовался этим известием как предлогом для очередной ссоры.
Шадия с любопытством посмотрела на подругу.
– Ты его ненавидишь, да?
– Он не похож на мужчину моей мечты, это уж точно.
– Я сказала твоей маме, что ты вышла и перезвонишь ей, как только вернешься. Не забудь сделать это, когда сможешь сойти вниз. – Шадия взглянула на часы. – Мне надо идти: мы сегодня даем обед. Я позвоню тебе, чтобы узнать, как ты. Если я понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
– Да, – отозвалась Сьюзи и тихо добавила: – Спасибо тебе за то, что ты сразу же сюда примчалась и… – Она слабо взмахнула рукой, и Шадия в ответ укоризненно покачала головой.
– А на что же тогда друзья? Ну, до скорой встречи!
В отделе новостей телевизионной компании Ричард яростно спорил со своим редактором, крупным мужчиной с лохматой шевелюрой, широкими бровями и вечно беспокойным взглядом.
– Я в сотый раз говорю тебе, что со мной все в порядке, я чувствую себя не хуже, чем ты! – Он оглядел собеседника с головы до ног. – Даже гораздо лучше, если уж на то пошло!
Редактор, обладающий избыточным весом, изрядно выпивающий и дымящий сигаретами как паровоз, рассмеялся.
– Кто же в этом сомневается? Но я не международный корреспондент, а штабная крыса, и мне не нужна справка о состоянии здоровья, чтобы приступить к работе. Я должен считаться с мнением врача, а он говорит, что тебе пока еще следует избегать нервного и физического напряжения, потому что ты все еще пребываешь… – Он переворошил лежащие у него на столе бумажки, вытащил одну из них, сдвинул очки на лоб и уставился на нее. – Ага, вот оно… в посттравматическом состоянии. Так-то вот, Рич, сынок! И мы не можем послать тебя туда, куда ты так рвешься. Компании не хватит денег, чтобы оплатить твое лечение, если ты вдруг сломаешься.
– Чертовы идиоты! – прорычал Ричард, поняв, что не в силах что-либо изменить. Поступки руководства диктуются зачастую материальными соображениями.
– Послушай, ведь у тебя диплом по искусствоведению. Гибсон работает сейчас над одним очень любопытным материалом. Его может хватить на целую программу, а если нет, то дадим сюжет в вечернем выпуске новостей. Почему бы тебе не поработать с ним недельку, а потом пройти еще одно обследование у врача?
Рич дернул плечом.
– Ну что ж, прекрасно! Где я могу его найти?
– Он работает в другом здании. Тебе потребуется пропуск – охрана лютует. Я сообщу, что ты на пути к нему, и он предупредит охранника.
Фрэнк Гибсон был невысоким шатеном тридцати с небольшим лет. Он числился специалистом в области изобразительного искусства, но, если дело того требовало, занимался и связанными с предметами старины криминальными историями.
Он радостно приветствовал Ричарда.
– Рад очутиться с тобой в одной команде, дружище! Мне очень нужна твоя помощь. Я по уши в уликах, но не могу понять, куда они ведут. Так что тебя послал мне сам Господь.
Рич улыбнулся Фрэнку и взял предложенную ему чашку кофе.
– Хорошо для разнообразия быть кому-то полезным. Так в чем дело?
– Подпольная торговля произведениями искусства и антиквариатом. – Фрэнк жестом указал на стену, увешанную фотографиями и рисунками. – Все это исчезло за последние два года. Многие вещи оцениваются шестизначными цифрами. На аукционах они не появлялись. Спрашивается, где они? Кто их украл и кому продал?
Ричард нахмурился, прошелся вдоль стены, изучая фотоснимки.
– Это работа для полиции. У них есть специальное подразделение, которое занимается такими делами.
– Разумеется, но мне хочется сделать на этом материале телепередачу. Я считаю, что существует международная преступная организация, куда входят коллекционеры – самые отъявленные мерзавцы, являющиеся к тому же тонкими знатоками искусства. Они наводят на конкретные произведения искусства и оплачивают услуги по их краже.
Ричард присвистнул.
– Интересный может получиться материал! Эй, да я знаю эту картину. Это же композиция Пита Мондриана. Если не ошибаюсь, она висит в Галерее современного искусства в Гааге.
– Правильнее сказать, висела, она исчезла оттуда год назад, и с тех пор ее никто не видел. Есть один след, который ведет в Марсель. Я подумываю о том, чтобы отправиться туда и посмотреть, что можно выяснить на месте.
– Можешь на меня рассчитывать: несколько дней на Средиземном море – заманчивая перспектива. Работа с тобой уже начинает доставлять мне удовольствие, – улыбнулся Рич.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
