В сером небе парили три огромные птицы. Самая крупная следила за одинокой ведьмой. Та застыла в ужасе. Соколы описали круг и спикировали на девушку.
— Нет! — прошептал Филипп и вскинул правую руку.
На кончиках пальцев запылал огненный шар. Молодой человек уже собрался метнуть его, но птицы пронеслись над головой ведьмы и снова взмыли ввысь. Он погасил шар. Кажется, охотники не заметили жертву.
А может, она им друг?
Братья по ковену осенили себя крестным знамением. Их духовный отец, Алонсо, пробормотал:
— Птицы ее не видят.
— Идем. — Филипп направился к девушке.
— А если это подстроено? Соколы служат дому Деверо, — заметил Арман. — Может, они хотят, чтобы мы разрушили наш покров невидимости.
Ведьма бросила на Филиппа еще один взгляд и скрылась в переулке.
— Подожди! — крикнул он, выскакивая на проезжую часть.
Пронзительно загудели машины. Какой-то велосипедист затормозил и начал браниться на фарси.
Молодой человек повел рукой, создавая вокруг себя защитный кокон, и побежал через дорогу. Автомобили резко останавливались, велосипедист чуть не упал, но вовремя поставил на землю ногу. Филипп знал, что ведет себя как дурак. Нужно было затаиться, чтобы их не обнаружили, а тут он со своим заклинанием — смотри кто хочет. Соколы начали снижаться. Ну и попал же он в переделку!
Птицы спускались все ниже. Магия обострила его чувства: он видел, как сверкают их глаза и когти, слышал, как щелкают клювы.
Охотники пронеслись над Филиппом и взмыли в небо. Совсем как в первый раз, когда чуть не напали на ведьму. Описав круг, птицы с гневным клекотом улетели.
Молодой человек шагнул на тротуар и тут заметил краем глаза, что справа, в узком переулке, вспыхнул голубой свет. Филипп бросился туда.
Девушка пропала. На булыжниках старинной мостовой лежала одинокая лилия. Он поднял ее, огляделся, но ведьмы и след простыл.
Подбежали остальные, а он все рассматривал цветок.
— Она — друг, — сказал Филипп, вдохнув его аромат. — И ей грозит беда.
Астарта устремила на него огромные желтые глаза и жалобно мяукнула.
ЖЕРО Авалон, декабрь
Жеро Деверо третий раз за день начал пересчитывать камни в стенах темницы. Как хорошо жилось в Сиэтле! Иди куда хочешь, делай что вздумается. А теперь мир стал таким крошечным.
Сколько он сидит на этом острове? И до сих пор не видел ничего — лишь каморку с дверцей да узкую тропу за ней, ведущую к одинокому утесу. Ни дорожка длиной в несколько шагов, ни скала не давали никакой надежды на спасение. По отвесным стенам он лазать не умел.
Дверь в темнице была только одна, и, кроме него, ею никто не пользовался. Остальные входили и выходили сквозь стену, пользуясь каким-то порталом, который Жеро так и не смог обнаружить. Дни напролет он пытался найти еще один выход из комнаты, ломал голову, думая, как бы спуститься с утеса, и наконец сдался.
Он преуспел куда больше, пытаясь исцелить свое тело и разум, а еще расспросив девчонку, которая приносила еду. Правда, с целительством приходилось туго. Жеро так и не сумел избавиться от шрамов и подозревал, что в его облике осталось мало человеческого. С разумом дела обстояли не лучше. Каждую ночь ему снилась Холли. Он желал ее, ненавидел, боролся, запрещал себе звать ее и терпел, терпел, пока на смену пытке не приходила настоящая агония. Каждый раз во сне он заново переживал ночь в школьном спортзале когда его отец и брат вызвали Черный огонь, а Холли бросила его на верную гибель.
Зато он сумел многое выведать: узнал, что его держат в плену на легендарном острове Авалон. А еще — что здесь находится дом сэра Уильяма, главы Верховного ковена, и его сына, Джеймса. С помощью астрологии и колдовства Жеро почти удалось вычислить местоположение острова. Если звезды не ошиблись, Авалон лежал в Кельтском море, между Ирландией и Британией. А если ошиблись, то он мог быть где угодно, хоть на той стороне Луны.
По тыльной стороне шеи скользнул противный холодок. Так бывало бсякий раз, когда рядом появлялся кто-то из Муров.
Жеро услышал шаги, обернулся. Перед ним стояли Илай и Джеймс. Узник поморгал. Он уже видел, как они приходят из ниоткуда, и все равно удивился. Их тела окружало голубоватое свечение, но оно быстро погасло. Это наверняка магический портал. А как входит служанка, приносящая еду? Жеро как-то раз попробовал пойти за ней, но его отбросило на середину комнаты. Возможно, преграда настроена на ауру определенных людей. Или на его собственную.
Навестить его пришел сын и наследник сэра Уильяма, а с ним — его, Жеро, родной брат. Правда, как-то не верилось, что у них с Илаем может быть что-то общее, хотя бы даже родители. Джеймс вошел по-хозяйски. Он, конечно, имел на это полное право, но все-таки держался слишком уж надменно. Илай жался рядом, точно дворняжка.
На безымянном пальце левой руки у Джеймса красовался золотой перстень с огромным гелиотропом. Темный камень посверкивал. Заметив, что Жеро разглядывает его, Джеймс ухмыльнулся.
— Ты уж извини, что не пригласил тебя на свадьбу. Какое было торжество! Ритуалы, вино рекой. Невеста молчала, как рыбка. Наверное, ты ее знаешь. Она ведь из Сиэтла. Очаровательная ведьмочка из рода Каор.
Жеро вздрогнул. Холли! Что с ней? От волнения его затошнило. Он даже не сразу понял, о чем говорит Джеймс, когда тот продолжил:
— Теперь-то она Мур, конечно. Николь Мур.
Сердце радостно подпрыгнуло. Не Холли! Жеро мысленно взмолился всем богам, чтобы они сберегли девушку и сжалились над ее бедной сестрой.
— Почему же ты бросил ее одну? — спросил он у Джеймса.
— Она, скажем так, восстанавливает силы после брачной ночи, — усмехнулся Мур.
Судя по царапине через всю щеку и по тому, как висела его левая рука, восстанавливать силы пришлось не одной Николь.
— Поздравляю, — съязвил Жеро. — А теперь оставьте меня в покое.
— Прости, — наконец подал голос Илай. — Не получится. У нас к тебе дело.
Жеро смерил брата осуждающим взглядом. А ведь они с Николь долго встречались. Каково ему знать о ее свадьбе с Джеймсом? Спокойное лицо Илая было непроницаемо. Теперь он стал еще больше похож на отца. Правда, в глазах таилась какая-то опасная искорка. Лучше бы Джеймсу держать ухо востро.
— Какое дело? — спросил Жеро, боясь услышать ответ.
— Черный огонь, — сказал Мур.
Деверо сдержался, не отпрянул. Усилием воли он заставил себя сидеть абсолютно спокойно, будто и слыхом не слыхивал ни о чем подобном.
— Что?
Джеймс помахал рукой, изображая, как взлетает пламя.
