Я смотрю на темные облака, когда начинают падать капли дождя. — Будет дождь.
— “Идет” дождь, — говорит она, в то время как капли воды набирают скорость. Ее белая футболка вся в пятнах от воды, еще одна капля застряла на ресницах.
Мы оба одновременно делаем попытку уйти.
Примечание: изящного способа выбраться из гамака также не существует.
— Просто подожди секунду, — говорю я.
Для разнообразия она действительно подчиняется, и я беру ее за талию и ставлю на землю перед собой.
Ее губы приоткрываются. У Вайолет великолепные губы. Полные и мягкие. Нижний всегда надувается, и я слишком хорошо помню, каково было, когда весь этот рот был на мне.
— Ты грубо обратился со мной, — говорит она, поправляя одежду.
Я выхожу из гамака рядом с ней. Сейчас идет сильный дождь, заставляя замолчать все остальное, забрасывая листья и постройки вокруг нас.
— Пожалуйста.
Мы бежим к палатке. Я подхожу первым и держу дверь открытой, чтобы она могла войти. В этот момент ее футболка прозрачна, но я не позволяю своему взгляду задерживаться на ней. Я смотрю на палаточный лагерь и едва вижу другие палатки.
Я застегиваю нас и сажусь. — Я не думаю, что мы какое-то время куда-то пойдём.
Она дрожит. Я хватаю рюкзак и достаю рубашку. Я оставил свой снаружи вместе с обувью. Я натягиваю его через голову и смотрю на Вайолет. Она не пошевелилась, только прижала колени к груди.
— У тебя здесь есть сухая одежда?
Она слегка покачивает ей головой. — Сегодня утром я положила свою сумку в машину Джордана.
Я смотрю на нее, пытаясь понять, что за этим стоит.
— Я не хотела больше сталкиваться с тобой в палатке, — говорит она, не встречаясь со мной взглядом.
Смех зарождается в моей груди, вырываясь наружу в грубом смешке. — Как это у тебя получается?
* * *
Дождь длится недолго, но от него в воздухе витает прохлада, а земля вокруг лагеря мокрая. Когда мы выходим из палатки, чтобы проверить остальных, Вайолет продолжает носить мою толстовку. Оно спускается с ее шорт, как платье. На ней смотрится намного лучше, чем на мне.
Все уже вернулись, поэтому мы достаем все, что осталось от еды на дорогу, и решаем потусоваться в моей палатке. Это самый большой и наименее переполненный вещами с тех пор, как мы с Вайолет ходим вокруг друг друга на цыпочках.
В одной руке у меня бутылка «Егера», в другой банка пива. Мы играем в карты, но настроение сегодня другое. Мы все устали, нам не очень хочется напиваться или веселиться. Дейзи чувствует себя лучше, но она садится между ног Джордана и прислоняется спиной к его груди. Он почти не прикоснулся к пиву, а его интерес к картам уступает лишь поцелуям с девушкой.
Дженкинс и Тейлор еще хуже. Они целуются между раздачами в покере.
— Давайте сыграем что-нибудь еще, — говорит Лиам после того, как я забираю банк.
Я сканирую круг. — Какие-либо предложения?
Тейлор отрывается от Дженкинса на время, достаточное для того, чтобы предложить его. — Правда или действие.
Я жду, пока кто-нибудь её сбьет. Похоже, мне придется быть плохим парнем.
— Нет.
— Почему нет? — спрашивает Дженкинс. Он откидывает полотнища палатки, и сквозь пространство проносится порыв холодного воздуха. — Больше нечего делать.
— Потому что ты заставишь меня поцеловать твою голую задницу или что-то в этом роде, а я почти не выпил. — Я поднимаю бутылку и позволяю еще большему количеству темной жидкости пролиться мне в горло.
— Я ни разу? — возражает он.
Я качаю головой.
— Две правды и ложь, — говорит Вайолет. Она сидит напротив меня, тянет за ниточки моей толстовки и обхватывает их своими нежными пальцами.
Все соглашаются, и она идет первой. — У меня аллергия на ежевику. — Она делает паузу и делает глоток пива. — Мне потребовалось два раза, чтобы сдать экзамен на вождение. — Еще одна небольшая пауза. — Я не люблю картошку фри.
— Первый — ложь, — говорит Тейлор.
Дженкинс кивает в знак согласия. Дейзи улыбается, но не догадывается.
— Все любят картошку фри, — говорит Лиам.
— Да, это ложь. — Коул показывает на нее пальцем.
— Я возьму ежевику. — Джордан смотрит на лицо Дейзи в поисках подтверждения, но она ничего не выдает.
Вайолет усмехается, а затем все смотрят на меня. Она ерзает под моим взглядом.
— Тебе не потребовалось два раза, чтобы сдать экзамен на вождение.
— Кто прав? — спрашивает Дженкинс.
Дейзи смеется. — Ей потребовалось “три” раза.
Вайолет смотрит мне в глаза, и ее карие глаза сужаются. Мы продолжаем идти по кругу, ударяя Тейлора, затем Дженкинса, но прежде чем дело доходит до меня, кто-то предлагает выдержать холод и в последний раз посидеть у огня.
Утром мы отправляемся домой, и мы вернемся в универ, вернемся к тренировкам, вернемся к реальности.
— Я не рассказывала тебе историю с водительскими правами, — говорит Вайолет, подходя ко мне. Мы прижались к огню, пока Лиам его разжигает. — Ты преследуешь меня или что?
Я смеюсь. — Нет.
Я оставил «Егерь» в палатке и теперь жалею, что сделал этого.
— Дейзи рассказала тебе?
— Мне никто не рассказывал.
— Тогда откуда ты узнал?
Я смотрю на нее. — Я могу сказать, когда ты лжешь.
— Бред сивой кобылы. — Она закатывает глаза и поднимает руки перед собой, чтобы потереть ладони друг о друга.
— Я серьезно. Это в ритме твоих слов. Ты говоришь быстрее, когда нервничаешь, взволнована или говоришь неправду. Твои глаза тоже расширяются.
— Ммм. Конечно. Я думаю, тебе просто повезло.
— Ты мне не веришь? — Это скорее утверждение, чем вопрос. Я могу сказать, что она не верит. — Отлично. Дай мне попробовать снова.
— А если ты ошибешься?
— Я не буду.
— Но если ты это сделаешь, я получу палатку сегодня вечером, и тебе придется найти другое место для ночлега. И я оставлю
