С января 1923 года по предложению заместителя председателя ОГПУ И. С. Уншлихта для ведения активной разведки было создано специальное Бюро по дезинформации. В Дезинфбюро вошли представители от ЦК ВКП(б), НКИД, а также РВСР и Разведупра Штаба РККА. Позднее этот межведомственный орган сыграл важную роль в знаменитых операциях «Трест» и «Синдикат», а также в ряде других аналогичных операциях: «Д-7» (1924–1929) с участием легендированной «Военной организации» бывших офицеров-монархистов в Ленинграде; «С-4» (1924–1932) с участием легендированной «Внутренней русской национальной организации» (ВРИО); операции «Заморское» (1929–1932) с участием легендированной антисоветской организации «Северо-Кавказская военная организация» (СКВО); операции «Академия» (1929–1934). Во всех перечисленных операциях активно действовала агентура ИНО.
В октябре 1925 года Ф. Э. Дзержинский поставил вопрос об организации при ИНО ОГПУ научно-технической разведки как особого органа по добыванию информации о технических достижениях за границей. Вскоре такое подразделение было создано, и с 1930 года этой работой в Центре стало заниматься 8-е отделение ИНО, которым руководил печально прославившийся впоследствии под именем Александра Орлова Л. Л. Никольский (Фельбин).
В 20—30-е годы разведка добывала информацию о планах и намерениях противников СССР, способствовала прорыву политической изоляции и экономической блокады, предпринимавшейся западными странами (США признали СССР только в 1933 году), добывала научно-техническую и экономическую информацию, нейтрализовала подрывную деятельность белоэмигрантских организаций и иностранных спецслужб.
Например, в 1922 году во время работы экономической конференции в Генуе страны Антанты пытались поставить Советскую Россию в условия международной изоляции и диктовать ей свою волю. Разведка во многом способствовала тому, чтобы советская делегация успешно вышла из сложного положения, заключив в Рапалло (пригород Генуи) договор с Германией об установлении дипломатических и экономических отношений. Разведка же предупредила готовившийся террористический акт над главой делегации наркомом Г. В. Чичериным, накануне и в ходе конференции снабжала делегацию информацией о планах и намерениях западных стран.
В 1927 году резидентурами в Харбине, Токио и Сеуле был добыт секретный план захвата Японией районов советского Дальнего Востока, Китая, Монголии и стран Юго-Восточной Азии, известный в дипломатической литературе как «Меморандум Танаки» (по имени его автора __ тогдашнего премьер-министра Японии). Публикация этого документа через возможности разведки в иностранной печати вызвала в мире резкие антияпонские настроения, разоблачила агрессивные замыслы японских милитаристов в отношении СССР.
Большая работа была проделана разведкой против различных белоэмигрантских центров.
Операция «Трест» была проведена для нейтрализации подрывной деятельности монархических организаций за рубежом, таких, как «Высший монархический совет», «Русский общевоинский союз» (РОВС), «Братство белого креста», «Братство русской правды» и др. В процессе операции захвачен вдохновитель монархистов английский разведчик Сидней Рейли. Предупрежден ряд террористических и других преступных актов.
«Синдикат-2» — борьба с подрывной деятельностью эсеровского «Народного союза защиты родины и свободы». В ходе операции арестованы главарь союза Борис Савинков и ряд его сподвижников, ликвидированы филиалы организации в Самаре, Саратове, Харькове, Киеве, а также резидентуры Савинкова в Москве и Петрограде.
Серьезный удар был нанесен по РОВСу, который объединял остатки бежавших за границу белых армий и ставил своей задачей проведение на территории СССР террористических и других подрывных акций, подготовку военной интервенции. При помощи нашей агентуры удалось дважды обезглавить эту организацию. В 1930 году в Париже был захвачен руководитель РОВСа генерал Кутепов, а в 1937 году — его преемник генерал Миллер. Особую роль в операциях по РОВСу сыграли нащи агенты, бывшие царские генералы Дьяконов Π. П. и Скоблин Н. В., жена Скоблина, известная тогда исполнительница русских народных песен Надежда Плевицкая, а также находившийся в эмиграции бывший член Временного правительства и правительства Колчака (было такое в Сибири) Третьяков С. Н. Наша агентура отвлекала руководителей РОВСа от активных антисоветских действий. Например, генерал Скоблин сумел убедить ров-совцев в нецелесообразности создания террористических групп. Благодаря агентуре была обезврежена большая группа направленных в Советский Союз эмиссаров РОВСа.
Трагически сложилась судьба некоторых участников операции. Так, после ареста Миллера генерал Скоблин, создавший условия для успеха операции, попал под подозрения французской контрразведки и был вынужден укрыться в Испании, где погиб. Артистка Плевицкая была арестована и умерла во французской тюрьме. Третьяков в 1942 году был арестован гестапо и казнен как агент советской разведки, о чем было официальное сообщение в немецкой и белоэмигрантской печати.
Одной из ярких фигур, работавших по белой эмиграции, был Николай Николаевич Крошко, о котором в 1928–1929 годах в западной печати были помещены публикации под броскими заголовками: «Король кремлевских шпионов», «Коллекционер ротозеев», «Человек, который проходит сквозь стену».
Вначале Крошко внедряется в монархическую организацию «Братство белого креста» (ББК), входит в доверие к его руководителю, становится его первым помощником и советчиком. Под влиянием Крошко ББК сворачивает активную антисоветскую деятельность и распадается. Используя свое руководящее положение в «Братстве», Крошко проникает в другие белоэмигрантские центры и собирает по ним обширную информацию. Ему удается снять копии секретных документов, хранившихся в сейфе престолонаследника великого князя Кирилла, а также с секретной документации миссии Деникина и Врангеля в Берлине. После распада «Братства белого креста» Крошко внедряется в находившийся в Берлине белоэмигрантский разведывательно-диверсионный центр, который возглавлял бывший царский судебный следователь по особо важным делам, действительный статский советник Орлов В. Г., а в годы Гражданской войны — начальник контрразведки Добровольческой армии.
Одной из излюбленных форм подрывной работы Орлова было изготовление и распространение фальшивых документов, которые искусно оформлялись по подлинным документам советских инстанций или Коминтерна. Одна из таких фальшивок привела к нанесению жестокого удара по Компартии Болгарии. Другая — к серьезному осложнению отношений Советского Союза с Англией, поставленных почти на грань разрыва (известное письмо Зиновьева).
Крошко удалось «поймать» Орлова на одной из таких фальшивок, и это привело к ликвидации разведцентра. Орлов изготовил и подсунул американским корреспондентам фальшивку о якобы имевшем место подкупе советским правительством двух американских сенаторов. Крошко негласно изъял из архива Орлова черновики фальшивки. Когда эти черновики были доведены до американцев, правительство США потребовало от Германии суда над Орловым. К этому требованию присоединилась и советская сторона. В результате Орлов был осужден немецким судом к четырем месяцам тюремного заключения, а по отбытии наказания выдворен за пределы Германии.
В 1928 году, когда Крошко был заподозрен на Западе в связи с советской разведкой, в печати появилось сообщение о его гибели при переходе границы. На самом же деле он возвратился на родину, проживал и работал в Москве под фамилией Кейт.
В 30-е годы в Румынии работала агентурная группа, в которую входили выведенный нелегально в эту страну разведчик Георгий Эммануель (Мартовец) и местные жители — баронесса Евгения Зоти и ее сын Юрий Зоти. Этой группе удалось поставить под контроль деятельность нескольких белоэмигрантских центров и иноразведок.
Так, ровсовские полковники Желундковский и Боголюбов, а также английский разведчик Мюллер давали Мартовцу задания по сбору стратегической и оперативной информации о Черноморском военном флоте. Румынская разведка поручала сбор информации в пограничных западных областях Советского Союза.
По всем этим вопросам через Мартовца и другие возможности до противника была доведена выгодная для советской стороны информация.
Полковник Боголюбов по заданию «Братства русской правды» пытался привлечь Мартовца к созданию бандитских групп для организации вылазок в районе Киев— Проскуров — Винница. Разведчик, ссылаясь на знание обстановки на местах, сумел убедить полковника в невозможности и нецелесообразности проведения этой работы.
Через Мартовца были перехвачены три письма бежавшего за границу Петра Крючкова, руководителя антисоветской организации, взорвавшей в 1925 году пороховой склад в Севастополе, к оставшимся в Советском Союзе его сообщникам. В письмах предлагалось возобновить враждебную деятельность, сообщалось, где хранится оружие, давались соответствующие инструкции. Естественно, эти инструкции остались невыполненными.
