начал падать… Мо́хник, который был ближе всего к Славе, протянув свои ветви и успел обвить его ноги удерживая над опасностью. Следующий мо́хник попытался зацепить его руки, но промахнулся, и Слава повис вниз головой руками изо всех сил пытаясь достать до тянущихся к нему веток. В этот момент язык животного коснулся с правой стороны головы Славы, оставляя белый след на его волосах. Раздалось шипение, зубы вцепились в ворот его рубашки. И тут вспышка красного цвета ударила прямо в пасть животного, то загорелся красный ключ. Раздался утробный вой. Скосив глаза в бок, Слава увидел, что весь в разных ветках и его держит множество разных рук.
– Щас, щас, щас, – неслось со всех сторон и множество рук мгновенно сорвало рубашку и этих нескольких мгновений хватило, чтобы мо́хники подхватили Славу. И так дальше по цепочке, с трудом, пару раз опять чуть не уронив, они перенесли его на другую сторону и положили на землю. Даня, который всё это время, переживая, бегал по краю пропасти, подбежал и обнял его.
– Тебя задело.
Действительно, волосы Славы с правой стороны стали седыми. Он провел рукой по посеребренным волосам и потрепал Даню по плечу.
– Ничего, прорвемся. Главное понять, в каком направлении двигаться дальше…
Помолчали. И тут Даня встрепенулся:
– Ты знаешь, мы все связаны на уровне растений и сейчас я слышу мысли Ника. Он говорит, тебе надо к трубе забвения – для тебя это возможность попасть обратно наверх.
– А ты со мной? – еле прошептал Слава.
– Нет, печально показал головой Даня, – нам нельзя на солнечный свет, испепелит. Так что для нас это действительно труба забвения.
– А как попасть к этой трубе?
– Пойдем, я покажу.
– А как же Ник… и другие? – обернувшись и глядя, как мо́хники рассыпаются по обеим сторонам провала, спросил Слава.
– Нику они сейчас нужнее, пойдем.
И они быстро, как могли стали двигаться в указанную Даней сторону. Быстро, это конечно громко сказано, Слава еле шел. Скоро земля закончилась, опять появился песок, идти стало значительно труднее. Начался подъем вверх.
– Всё, дальше иди один, – сказал Даня и обнял Славу, – тебе надо подняться и спуститься с той стороны.
– А ты?
– А я верю в тебя, – ответил Даня, подняв голову.
Слава потрепал его по плечу и поплелся на бархан. Кое-как добравшись до вершины, весь ободранный и в песке он упал немного отдышаться. Привстав и пытаясь обернуться в сторону Дани, не удержался на ногах и съехал с бархана, с другой стороны. Сел и откашлялся.
– Где труба-то? – просипел он и огляделся.
Рядом из песка торчал маленький зелёный тоненький росток.
– Как тебя угораздило здесь появиться-то, – обратился к нему Слава, – интересно, где ты воду берешь? Умираю – пить хочу.
Как бы в ответ, росточек качнул листиком, и на нём появилась капелька воды. Интуитивно Слава подставил ладонь, и вскоре у него уже была полная горсть чистейшей воды. Напившись и умыв лицо, оглянулся на росточек и обнаружил, что тот начал быстро расти. Слава завороженно смотрел, как росточек тянется вверх, выпускает новые листики, и вот уже зелёные стебли стали виться широкими длинными листьями, заполняя пространство. Слава попытался встать, но обнаружил, что стебли, обвив его ноги, не давали ему это сделать. Более того, он почувствовал, как его снова стало затягивать вниз уже в песок или песок начал подниматься наверх. В тот же момент с листьев выросшего растения начала литься вода, много и сразу. И вот, стоя по пояс в песке под, практически, каскадом льющейся воды Слава отчетливо понял «Внутри, надо искать внутри, на стыке противоположностей, мне же всё кричит об этом, – мать ее генная инженерия. Как я сразу-то не понял?», и тут почувствовал, как начинает скользить по мокрому песку увлекаемый образовавшимся течением.
– Опять, – простонал он, но вспомнив шепот «плыви по течению», расслабился и подняв обе руки вверх понесся по импровизированной песчаной водной горке посреди барханов.
«Однако, это не течение, а водоворот какой-то», думал он, несясь всё быстрее и выписывая на поворотах виражи. Пейзаж вокруг менялся. То тут, то там из песка появлялись зеленые широкие стебли, как будто они в песке…плыли. Впереди Слава слышал нарастающий шум. «Что это может быть?», – лихорадочно думал он, – «водопад? Как в кино. Только я-то не Индиана Джонс».
Весь в песке и мутной воде, захлёбываясь, он как-то ухитрился увидеть куда его несёт и непроизвольно содрогнулся. Впереди зияла огромная воронка, в которую с шумом и пеной уходила вода с песком. И его несло в неё, возможности выбраться не было. Он вспомнил о конфетах, но в этой круговерти не мог даже дотянуться до кармана. В последний момент закрыл лицо руками и…почувствовал, что он то ли летит, то ли… «Я падаю, что ли?», – подумал он, но ощущения падения не было. Было ощущение невесомости, лёгкости и…он плюхнулся на пятую точку.
Шум стих, только тихонечко журчала вода мягким течением. Слава сидел в ней на песчаном дне почти по пояс. Вода была прозрачная и зачерпнув её ладонями, понял, что ещё и пресная. Попив и умыв лицо, он взъёрошил себе волосы, пытаясь стряхнуть песок, и бросил взгляд вперёд. Прямо перед ним шёл дождь, падая отвесной стеной, сквозь которую виднелось…нет виднелся…лес, что ли?
Слава медленно протянул руку в дождь и уперся во что-то твёрдое и гладкое. Поводив рукой понял, что это стекло. Встал и уже двумя руками начал ощупывать эту стеклянную стену с льющимся по ней стихающим дождём. Подняв взгляд вверх, он увидел сквозь всё то же стекло яркое голубое небо, а, посмотрев на противоположную сторону, стал догадываться, что… тут он резко нагнулся и ладонями разгрёб песок на дне…и да, увидел всю ту же прозрачную стеклянную поверхность. Дождь тем временем перестал. Слава находился внутри совершенно прозрачной трубы, подвешенной примерно в километре над сплошным лесом не имеющей в ближайшей видимости ни начала, ни конца. «Вот мне и труба», мысленно усмехнулся он, отстраненно удивляясь своей способности иронизировать в такой момент. Подул лёгкий ветер.
– Уже хорошо, – пробормотал Слава, – таак, что мы имеем на данный момент. Не знаешь, что делать – расслабься, плыви, так сказать по течению.
С этими словами он лёг на спину и отдавшись медленному течению поплыл тихонечко, разглядывая всё вокруг.
В нём что-то неуловимо менялось. И не волосы, поделенные ровно пополам – справа белые, слева тёмные были тому причиной. Однако, произошедшие внешние изменения, странным образом переплетались с тем, что происходило у него внутри.
Вдали прозрачной дымкой сформировался город. Слава смотрел
