краски, тем более что кожаной курткой и кучей безвкусных металлических аксессуаров она напоминала безмозглую фанатку какой-то очередной полоумной группы, вопящей непристойности со сцены. Разве что учебник в её руках в образ никак не вписывался, обычно люди в подобном наряде даже вывески на магазинах прочитать могут с трудом. Но сразу перевести взгляд и забыть о существовании этой девчонки Кайнетт не смог — среди представителей старых магических семей, особенно имеющих каплю нечеловеческой крови или излишне увлекающейся определёнными ритуалами и модификациями тела, неестественный цвет волос или глаз встречается регулярно. Арчибальды подобным не занимались, берегли чистоту крови, но даже среди его студентов в последнем наборе было с полдюжины тех, кто отличался натуральными зелёными или фиолетовыми волосами. С такими мыслями маг остановил на ней взгляд, изучая подробнее.
Кроме того, внимания заслуживала и книга. На вид вроде бы обычный учебник биологии, но Кайнетт чувствовал магическое воздействие — вряд ли перед ним был гримуар, сам по себе являющийся источником силы, больше походило на то, что том неумело, но старательно прикрыт действующим заклинанием. Иллюзией, например, в которую влито слишком много силы, чтобы держалась долго и наверняка. Сама девушка выглядела достаточно обычно, не считая её нелепого плохо подобранного наряда и ненатурального цвета волос. Никаких барьеров, активированных мистических знаков или иных действующих заклинаний Арчибальд не чувствовал, не считая книги. А возможно, окажись на её месте кто-то более умелый, тонкую иллюзию он в своём положении мог бы и не заметить. Так что придётся налаживать контакт с ней, следующего мага-недоучку он может тут ждать ещё долго.
Сделав глубокий вдох и оценив ничтожный резерв энергии, что ещё остался в этом худосочном теле с его недоразвитыми магическими цепями, Кайнетт пошел вперёд. По пути он попытался настроиться на разговор с нормальным магом, пусть, возможно, и невыдающегося происхождения — раньше ему в этом мире попадались только обычные люди, и далеко не самые приятные в общении. А сейчас он впервые заговорит с человеком своего круга.
— Разрешите спросить, миледи, что же вы читаете этим прекрасным утром?
Девушка медленно опустила книгу, огляделась по сторонам, предполагая, что обращаются вовсе и не к ней, и только потом посмотрела на стоящего перед ней ребёнка почти нищенского вида. От такого можно было ожидать неприятностей — в Лондоне всегда хватало разных бродяг, и не все из них удовлетворятся лишь милостыней. Однако она была уверена в том, что сможет себя защитить, если возникнет необходимость, потому после паузы ответила:
— Учебник биологии для колледжа, молодой человек. Я учусь на первом курсе, нужно готовиться к занятиям, а дома сидеть за книгами слишком скучно.
— Я могу вас понять. Однако мне интересно, что же вы читаете на самом деле? Я ведь вижу, что эта книга на самом деле нечто иное, а вы, рискну предположить, предпочли просто скрыть её от глаз обычных людей.
— Что…
Она в панике огляделась по сторонам, резко перевернула книгу, чуть не выронив, и всмотрелась в обложку, цвет её глаз сменился с голубого на красный, а затем на сиреневый. Даже этой маленькой демонстрации Кайнетту было достаточно, чтобы похвалить себя за предусмотрительность — в этом мире точно существуют те, кто поддерживает секретность магии и вряд ли церемонится с нарушителями. Так что идею показать пару фокусов и дождаться команду зачистки он отмёл не зря.
— Нет-нет, ваша иллюзия хороша, я тоже вижу перед собой лишь книгу по биологии. Но то, что вы как-то «заколдовали» книгу, я чувствую. Недавно я начал чувствовать такие вещи время от времени. Думаю, не ошибусь, предположив, что вам не чуждо высокое искусство магии. Как, собственно, и мне, — увидев, что девушка вновь перевела на него взгляд, Арчибальд вытянул руку над ближайшим оплывшим сугробом и направил силу, заставив его сердцевину растаять, растечься, а потом на мгновение вскипеть. Простейшее управление водой, раньше он смог бы проделать подобное даже из соседнего зала, стоя спиной к объекту и не отвлекаясь от чтения лекции, но сейчас, в совершенно нетренированном теле с неизвестными ему главными стихийными элементами, повторить это оказалось не проще, чем забить трёхдюймовый гвоздь в стальной лист собственной рукой вместо молотка. Однако талант на то и талант, что он смог (с большим трудом и не с первого раза) запустить убогие магические цепи Джеймса и сделать это даже в нынешнем жалком положении. Затем резко отдёрнул руку, покачнулся, пытаясь не упасть от боли и слабости сразу. — Вот примерно так…
— Ладно-ладно, я поняла, — быстро произнесла она, кажется, прикидывая, как ей ловить мальчишку, если тот рухнет сейчас в обморок. — Скажи, ты ведь не из магической семьи?
— Я вообще не из семьи, я из приюта. Про родителей не знаю, были они магами или нет.
— Волшебниками, — быстро поправила она.
— Прощу прощения?
— Так правильно говорить — «они были волшебниками», — повторила девушка медленно, словно объясняет дошкольнику прописные истины. — «Маги» это из маггловских книг, у нас в магической Британии говорят «волшебники» и «ведьмы». Привыкай, иначе тебя просто могут не понять. Да… и прости за неудобный вопрос.
— Ничего. Вы же не знали, — отмахнулся Кайнетт, сейчас эти реверансы не имели значения, тем более в отношении Джеймса Мерфи. Иная терминология заинтересовала его куда больше. В Ассоциации основным термином для определения практикующего мистические науки человека было слово «маг», взятое из латыни, а туда пришедшее из ещё более древних языков. Староанглийское «волшебник» (wizard) пользовалось популярностью в позднем средневековье, но лет за сто вышло из моды, оставшись в паре архаичных титулов, например Маршала-волшебника, ответственного за оборону Часовой башни. А «ведьма» и вовсе используется как оскорбление — любого, кто попытался бы так назвать Солу, Арчибальд вызвал бы на дуэль по всем правилам. Видимо, различия куда больше, чем можно было ожидать. — А что означает «маггловский»?
— Магглы — обычные люди, — девушка обвела рукой шумную лондонскую улицу, — не волшебники, кто не знает о магии. Старое слово, даже не знаю, откуда оно взялось.
— А насчёт книги?
— Что? Ах да, ты прав, это действительно нечто иное, — ещё раз оглядевшись по сторонам, она потянулась рукой во внутренний карман куртки и почти беззвучно что-то пробормотала. Кажется, сначала девушка наложила на этот угол парка какой-то барьер, скорее всего, обычный отвод внимания, но предусмотрительность похвальная. Только после этого обложка книги поплыла, меняя цвет, картинку и название.
— Амальтея Вирмвинд, «Молниеносная трансфигурация и множественные её применения для нападения и защиты», рекомендовано для школ и университетов, редакция 1816 года. Значит, вы вовсе не студентка колледжа?
— Я правда учусь на первом курсе, только… Ой, где же мои манеры! — она
