никак не похожи.
Но Саймс абсолютно не желала участвовать в таких разговорах. И каждый, кто пытался заговорить с ней на эту тему, был награждён таким взглядом со стороны Кэрри, что болтать на эту тему желание у него отпадало не только с ней, но и вообще с кем бы то ни было. Нрав бритоголовой убийцы был знаком всем, и попасть под её гнев не желал бы никто из скинхедов.
Кэрри руководствовалась в своих действиях простым, но неоспоримым правилом. Рудольф пришёл к власти после Адольфа, так? Только вот дело в том, что он не сам туда пришёл. Не собственноручно же выбрал он себя фюрером «Скинни» в Хротцбере, верно? Его поставили на этот пост люди, стоящие гораздо выше Кэрри, гораздо выше всех тех, кто шепчется у него за спиной. И эти люди знали, кого они ставили на такой пост — ни какого-нибудь там тупого идеологического болванчика, а человека, знающего, где и как надо управлять организацией.
Итак, Рудольф приказал убить Троя. А значит, это должно быть исполнено в ближайшие дни. И сделает это Кэрри сама, собственноручно — отрежет своим огромным серпом голову. Если прежде, конечно, не отрежет яйца. Хотя… в принципе, одно другому не мешает, так же?
Вообще, Трой уже давно заслуживал такой участи. Этакая проститутка в среде наёмников, которому тупо всё равно кого и для какой корпорации убивать — Трой успел досадить уже всем в этом городе — и вампирам, и скинхедам, и даже Французу с его роботами. Ранее, когда старикашка Дриксон был жив, Трой был верен хотя бы ему и «Майтвиллу» в своих действиях; теперь же, после его смерти, белобрысый наёмник совсем потерял всякое чувство достоинства, убивая всех подряд. Нет, таким кадрам в нашем городе никак не место!
В момент этих раздумий навстречу к Кэрри вышел Хорум из небольшой столовой (где, кстати, не так давно тот же самый проклятый Трой порешил кучу славных парней!). Рик держал в руке две банки газировки, одну из которых скинхед кинул Саймс. Кэрри, даже не посмотрев в сторону летящей на неё банки, одним ударом отбила её прочь.
— Эй! — непонимающе посмотрел на неё Хорум. — Ты чего? Это же обычная…
— …газировка! — с презрением в голосе произнесла Саймс. — Есть у меня один друг, Рик, которого как-то занесло в пустыню. И там, что называется, по закону жанра, он вместе со своим отрядом остался совсем без воды. В результате чего ему пришлось пить свою же собственную мочу, Рик. И он мне рассказывал, что моча на вкус похожа на старую выдохшуюся газировку. И я вот всё думаю… — скинхеды вышли из своего здания и вместе сели на свои байки. — …это моча похожа на газировку? Или… — Она завела мотор байка. — …или всё-таки газировка похожа на мочу?
Хорум сглотнул.
— Ну, спасибо тебе, Кэрри! — проговорил он. — До этого я на мёд уже перестал смотреть, чтобы не вызвать блевотные порывы, теперь и газировка в этом списке… Удружила!
— Всегда пожалуйста! — кивнула ему в ответ скинхедка. — А сейчас… — Она достала свой огромный серп из-за спины. — Не пришла ли нам пора порешить одного зазнавшегося наёмника?
Саймс усмехнулась, и отряд скинхедов на байках двинулся вперёд, к вечернему небу, с которого лил всё тот же бесконечный дождь…
«Мальчикам стало скучно… — подумал Барс. — И мальчики устроили игрушки! Очень интересно!»
Официальный представитель корпорации «Кэт-тон», гигантский рыжий кот с железным ухом, валялся на своём розовом пуфике, играя лапками с новой игрушкой, подвешенной у него над головой. Полностью погрузившись в свою забаву, Король кошек не прекращал раздумий о новом союзе трёх представителей конкурирующих корпораций. Он прекрасно знал о встрече Француза, Мак Грейна и Рудольфа, только вот что эти трое обсуждали за закрытыми дверями, Барс, как и подавляющее большинство жителей Хротцбера, даже и не догадывался.
«Фашист, вампир и жиртрес-лягушатник! — отметил про себя Король кошек. — Устроили встречу, в результате которой все они остались живы; мало того, как стало известно, все трое покинули кабинет Рудольфа чуть ли ни с горящими глазами! Что же там такого интересного они обсуждали? К каким выводам и соглашениям пришли? Нет, ну интересно же!»
Барс прекрасно понимал, что едва ли причиной их собрания служило официальное соглашение о союзе или уж хотя бы ненападении. Вампиры никогда не простят Мак Грейну, если тот вступит в союз с неофашистами, равно как и неофашисты не простят Рудольфу объединение с вампирами. А что касается Француза… С этим толстяком лучше вообще ничего похожее на союз лучше не заключать. Обдурит ведь за милую душу!
Но Король кошек не первый год вращался в кругах крупных корпораций, чтобы знать: далеко не всегда союз заключается прямым соглашением о сотрудничестве между действующими сторонами. Есть миллиарды разных предлогов, которые, вроде как, не являются настоящим союзом, но на поверку оказываются именно им. И, судя по тому, как горели глаза у каждого из участников недавнего заседания в кабинете официального представителя корпорации «Скинни», именно это только что и произошло. Рудольф как-то изловчился, выдав для Француза и Мак Грейна какую-то сладенькую цель, и в результате заключил этакое негласное соглашение о мире между тремя враждующими организациями. Неизвестно пока, что он им такого предложил, против кого науськал дружить, но понятно лишь одно: этот самый Рудольф, новоявленный фюрер корпорации «Скинни» в Хротцбере, далеко не дурак, раз сумел объединить настолько разных и, надо заметить, далеко не дружных меж собой представителей корпораций. Вполне возможно, Рудольф поумнее будет своего предшественника, куда как поумнее…
Барс встал с пуфика, отбросив надоевшую игрушку в сторону. В принципе, в том, что мальчики нашли для себя новое развлечение, ничего страшного нет. Пока они не пошли против «Кэт-тона», пока не стали опасны для Короля кошек и его организации, всё, в принципе, не страшно.
Но это только пока. Никто не знает, чем обернётся такое вот объединение всех этих трёх корпоратов. Если Француз, Рудольф и Мак Грейн сдружатся по-настоящему — о, тогда Барсу будет о чём поволноваться перед тревожными снами по ночам!
Король кошек, откупорив одним ногтем банку с валерьянкой, подошёл к окну. Там, на улице, лил беспросветный, бесконечный Хротцберский ливень.
«Хорошо, что я по эту сторону окна! — хмыкнул Барс. — А
