Горячая волна гнева захлестнула викинга. Он заставит этого ирландского владыку заплатить за то, что тот обрек его на такую постыдную смерть. Как только ему удастся выбраться, он найдет своих товарищей и вместе они сожгут это поселение, а все жители будут преданы мечу.
Но что, если фея тоже погибнет в пламени, как и обычные смертные? Жаль будет потерять такое неземное существо, выказавшее ему свою доброту.
Даг покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок. Что же такое с ним происходит и почему его так заботит судьба какой-то феи? То, что она предуготовила для него самого, было куда страшнее смерти. Она собиралась похитить его дух, заключить его в своем тайном царстве, где нет движения времени, обречь на вечное скитание в темной подземной бездне. Если она вернется, ему останется только прикинуться бесчувственным и надеяться, что таким образом он сможет избежать ее чар. Пока же он должен сделать все возможное, чтобы освободиться от оков.
Сердце Фионы замирало, когда она спускалась по каменным ступеням в темноту. Сущим безумием с ее стороны было пробраться сюда среди бела дня; даже сейчас она не была уверена, что ее никто не заметил. Не следовало ей так быстро повторять свой поход к пленному, но образ распростертого на каменном иолу викинга не выходил у нее из головы. Ей необходимо было убедиться, что он все еще жив.
Легкий царапающий звук заставил девушку замереть на месте; сердце ее отчаянно забилось. Что, если викинг уже сам освободился из оков? Хватит ли у нее сил встретиться с ним лицом к лицу тогда, когда он не связан и готов ко всему?
Фиона прислушалась, но звук больше не повторялся.
Она снова двинулась вперед; пламя заколыхалось, по стенам заметались тени. Девушка подняла факел выше, и тогда осветилось громадное тело викинга, неподвижно распростертое у стены.
Уронив на пол принесенные с кухни припасы, Фиона быстро воткнула факел в отверстие на стене, а затем, встав на колени, трясущимися руками тронула лицо узника. Он был жив и дышал глубоко и ровно.
Только теперь Фиона смогла наконец перевести дух. Все еще подрагивающими пальцами она ощупала раненую руку викинга и убедилась, что опухоль заметно спала. Девушка облегченно вздохнула. Первая ее попытка выступить в качестве целительницы, к счастью, удалась.
Только бы викинг хоть ненадолго пришел в себя: вероятно, приправленное снадобьями вино слишком сильно подействовало на него, ведь он был еще так слаб.
Взглянув на лицо варвара, Фиона вновь испытала непреодолимое желание дотронуться до него. Пальцы ее словно сами собой скользнули по его щеке, убрали прядь волос, упавшую ему на глаза. Потом она придвинулась ближе… и тут же сморщила нос от отвращения: после двух дней, проведенных в беспамятстве, варвар отнюдь не благоухал. Если она собирается отдаться ему, то должна сначала что-то сделать с ним, например, раздеть, а потом обмыть его тело, да не класть обратно все на ту же грязную солому, иначе все ее труды пропадут даром.
Девушка быстро сбросила с плеч старенькую накидку, которая отлично могла послужить в качестве еще одного одеяла. Поднявшись, она глубоко вздохнула, потом наклонилась, захватила обеими руками ноги викинга и отвела их от стены настолько, насколько это позволяли цепи, а затем, выпрямившись, перевела дух. Боже, как же он тяжел!
Отдохнув пару секунд, Фиона принялась отбрасывать ногой полусгнившую солому, на которой лежал раненый. Разложив накидку вдоль стены, она тщательно расправила ее под неподатливым тяжелым телом.
Справившись с этим, Фиона вытерла пот, заливавший ей глаза, и немного передохнула. Викинг по-прежнему лежал пластом, напоминая огромный мешок с зерном. Девушка наклонилась и пощупала его лоб: кожа пленника все еще была горячей. Ей надо было спешить: если викинг придет в себя и обнаружит ее поблизости, никто не сможет предугадать, как дальше развернутся события.
Рука ее подрагивала, когда она, достав из висящих у нее на шее ножен небольшой острый нож, принялась срезать куртку викинга. Обнажив его грудь, она заметила еще одну рану, скрытую под пятном засохшей крови, а также несколько глубоких ссадин.
Чувство жалости охватило Фиону. Должно быть, этот человек прежде испытывал страшную боль; хорошо еще, что вино с растворенным в нем снадобьем погрузило его в глубокий сон и избавило от страданий.
Она принялась раскладывать на полу припасы, которые принесла с собой. Вытащив пробку из фляги, Фиона вылила часть воды в котелок, оставив немного, чтобы после дать викингу напиться, потом добавила пригоршню целебных трав и, погрузив в эту смесь кусок ткани, начала обмывать лицо пленника медленными, осторожными движениями, при этом ощущая пальцами упругость его кожи. Промыв раны на лбу и отжав тряпку, она провела ею по словно вырезанным резцом ваятеля скулам и по покрытым щетиной щекам. В свете факела потемневшая на солнце кожа викинга казалась бронзовой, что еще больше подчеркивали вьющиеся волосы и густые усы.
Благоговейный страх охватил девушку, когда она провела влажной тканью по груди пленника. Викинг был так прекрасен, что им можно было просто любоваться, как произведением искусства, и казалось, она могла бы просидеть целую вечность, гладя его, наслаждаясь ощущением его тела, слушая доносящийся из его груди размеренный стук сердца.
Ей даже пришлось ущипнуть себя, чтобы напомнить: времени у нее в обрез. Тряхнув головой, Фиона продолжила свое дело, смывая кровь, засохшую вокруг ссадин на груди.
Когда ее пальцы коснулись раны на боку пленника, дыхание его внезапно участилось. Девушка замерла, но викинг больше не шевелился.
Тогда она присела на корточки и пристально вгляделась в его лицо. Может быть, он просто прикидывается, а на самом деле вовсе не так плох, как ей показалось? Но зачем это ему – ведь она пришла сюда с самыми добрыми намерениями!
Глубоко вздохнув, Фиона посмотрела на полоску волос, которая шла по плоскому мускулистому животу викинга, исчезая под поясом. Щеки ее внезапно загорелись, внутри появилась странная слабость. Хватит ли у нее смелости благополучно завершить это захватывающее приключение?
«Глупая! – твердила она себе. – Ты хочешь отдаться ему – так почему бы тебе сейчас не увидеть его обнаженным?» Ободренная этой мыслью, Фиона снова достала нож и разрезала им сыромятный ремешок. Оттянув мерзко пахнущую ткань, она аккуратно повела разрез вниз. Но не успел еще нож приблизиться к ягодицам, как ткань штанов выскользнула из ее рук и она приглушенно вскрикнула.
Святая Бригитта! Затаив дыхание, Фиона смотрела на громадный фаллос, вздымающийся из мощной поросли рыжеватых волос внизу живота викинга. Лишь через несколько секунд она пришла в себя от неожиданности и тут же перевела подозрительный взгляд на лицо пленника; но оно по-прежнему оставалось неподвижным. Может ли быть, чтобы тело человека было готово к любви, в то время как сам он находится без сознания?
