Через неделю в гости приехала мама и привезла от Игоря письмо, полное любви, нежности и заботы. Муж написал много слов, но не передал ни денег, ни питания для нашего сына, а это указывало на то, что он опять без работы. Я насторожилась, расспросила маму о муже, но никакого вразумительного ответа не добилась. Она видела Игоря только однажды, когда забирала это послание. Деньги мне дала мама, заставив почувствовать себя неуютно, ведь у меня был законный супруг, на котором лежала ответственность за семью, и он был обязан нас содержать.
IX
Спустя месяц я решила вернуться в город, поскольку сердце было не на месте. Все оказалось хуже, чем я думала. Пиво стало неотъемлемой частью жизни моего мужа. Поначалу он перескакивал с одного места работы на другое, и, в конце концов, окончательно превратился в тунеядца. Как оказалось, последнее время родственники Игоря постоянно оказывали нашей семье финансовую помощь, зачастую по его просьбе. Этот факт меня возмутил до глубины души хотя бы потому, что я ни сном, ни духом не знала о таком попрошайничестве. Насколько Игорь был прекрасным любовником, настолько он оказался отвратительным супругом.
Как нельзя кстати пришлись деньги, заработанные мной на промоушне. Хорошо, что я тогда не поддалась на уговоры Игоря бросить эту затею и сидеть дома, поскольку на ту пору он отлично зарабатывал. Благодаря моему упрямству появилась небольшая финансовая подушка, что в сложившейся ситуации очень помогло. Но все имеет свойство заканчиваться, и мои сбережения тоже быстро подошли к концу. Надо было что-то делать, однако Игоря, похоже, все устраивало.
Отношения в семье стремительно портились, запах перегара наполнял нашу комнату каждый вечер, и это меня убивало, ведь мы находились там вместе с маленьким ребенком. Хуже всего, что у него появились приступы агрессии.
Когда мы с сыном в очередной раз вернулись от бабушки, где гостили на выходных, я увидела следы копоти на двери родительской квартиры. Местами висели лоскуты оторванной обшивки, звонок вместе с проводом был вырван из стены. Пришлось обратиться за разъяснениями к маме.
– Мам, что произошло?
– Небольшой инцидент, – мама заметно занервничала, и стало ясно, что она пытается умолчать о чем-то важном.
– Какой?
– Да, ладно, не стоит внимания.
– Мама! Что произошло? – настаивала я, понимая, что она просто не хочет расстраивать и переживает за мою реакцию, ведь стрессы чреваты пропажей грудного молока.
Видимо, мое лицо красноречиво выражало твердые намерения узнать правду, потому что она начала говорить:
– Просто… несколько дней назад Игорь пришел пьяный, стал долбить в дверь и требовать тебя. Папа сказал, чтоб он проспался, если забыл, что вы уехали к бабушке. Но твой муж не ушел, а стал плевать в глазок, угрожать, потом вырвал звонок и поджег дверь.
Мама отвела взгляд и тихо добавила:
– Знаешь, Ксюша, мне кажется, у него была белая горячка – он кричал, что ты дома, и мы просто тебя прячем, а потом просил спасти его от чертей, которые за ним гонятся. Может, его лечить надо?
– Прибить его надо! Ну, я ему устрою.
Я была в шоке – поджог дверь?! Он же мог убить моих родителей, сестру… И этот монстр – мой муж, отец моего ребенка? Отдав маме сына, я бросилась из дома, раздираемая злобой и яростью.
Игорь открыл дверь с бессменной белоснежной улыбкой, довольно промурлыкав:
– Ооо, моя Зая приехала!
Вместо ответа я набросилась на него, отвешивая одну пощечину за другой и выкрикивая ругательства:
– Ты подонок! Ты мог убить мою семью! Жену тебе? Ребенка? Хрен тебе! Ты вконец пропил последние мозги, если думаешь, что я это так оставлю! Звонок починишь, дверь перетянешь, а сына будешь видеть раз в неделю по выходным, скотина! И скажи «спасибо», что я не пишу на тебя заявление в милицию за намеренный поджог!
Муж пятился назад, даже не пытаясь защищаться от моих нападок. Понимал, котенок, в чьи тапки написал, как говорится.
Выполнив свою миссию, я выскочила от Игоря и побежала домой. В голове пульсировали мысли о разводе: «Похоже, придется послать его на все четыре стороны – нафиг мне псих ненормальный с белой горячкой? Пора идти в суд и подавать на алименты, может, „закодируется“ и работу себе найдет».
Зайдя в родительскую квартиру и обняв сынишку, мне удалось отдышаться, успокоиться и подытожить: «Проживу как-нибудь без мужа. Лучше уж одной, чем с таким. И вообще, я же не одна – у меня есть замечательный малыш, за которого, кстати, я должна благодарить Игоря». После всех этих событий я настолько устала, что уложив ребенка спать, мигом отключилась сама, как только моя голова коснулась подушки.
Каждый день звонил муж, звонили его родители, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Спустя неделю Игорь поймал нас с сыном на улице, когда мы гуляли. Схватив меня за локоть, он начал так быстро говорить, как будто боялся забыть слова:
– Прости, Зай, пожалуйста, дай мне шанс. Я брошу пить, устроюсь на работу, все снова будет хорошо, как раньше. Пожалуйста, не прогоняй меня. Да, каюсь, оступился, но я осознал и готов исправиться. Пожалуйста, Ксюша, дай мне возможность доказать, что я хороший муж и отец!
Я смотрела на него и размышляла, как поступить. Мой жизненный принцип – любой может ошибиться, и человеку нужно всегда давать возможность все исправить, этот шанс должен быть у каждого. Поэтому, решение оказалось в его пользу. Высвободив свою руку, я твердо сказала:
– Хорошо. Ты устраиваешься на работу, завязываешь с выпивкой, и тогда мы пробуем начать все заново.
– Родная, спасибо! Ты не пожалеешь.
«Дай Бог», подумала я, развернулась и медленно пошла к дому, толкая перед собой голубую коляску.
X
К моему удивлению и радости, все, действительно, стало налаживаться – Игорь перестал пить, каждый вечер и выходные проводил с нами, устроился на хорошую работу – просто семейная идиллия. Я искренне верила, что мой муж изменился в лучшую сторону.
В один из вечеров позвонил Паша.
– Привет, Халва!
Я внутренне вздрогнула – по моей просьбе он давно не называл меня так.
Дело в том, что когда мы дружили в санатории, Горыныч редко называл меня по имени, в основном – Халвой. Егор спросил как-то, почему именно «халва»? Пашка улыбнулся и ответил, что просто я сладкая. Тогда Егор заметил, что конфетка тоже сладкая, но Горыныч признался в равнодушии к конфетам и любви к халве. Тогда Егор засмеялся, притянул меня к себе и показал другу кукиш, сказав при этом: «Ну, значит, твоя любимая сладкая халва принадлежит мне, а тебе – фиг без масла!» И после нашего расставания с Егором я очень просила Пашу называть меня как угодно, только не так – слишком болезненными были воспоминания.
Но теперь он, видимо, решил, что прошло достаточно времени, и я уже совсем остыла. Оказалось – не совсем, но я не стала заострять внимание на этом прозвище, хотя немного в груди кольнуло.
– Привет, Паша.
– Как делища? Как семейная жизнь?
– Как у всех – переменная облачность, возможны осадки, но в целом неплохо.
– Рад за тебя! Слушай, а если я приеду завтра вечером, погуляешь со мной немного?
– С чего тебе приспичило? – удивилась я. Раньше Паша приезжал часто, но когда я родила, времени на посиделки у меня не осталось, и потихоньку он забыл дорогу к моему дому.
– Соскучился.
– Да что ты? Ладно, приезжай, немного погуляю.
– А муж ревновать не будет?
– Нет, я про тебя рассказывала, да и он же тебя видел много раз. Какая ревность?
– Вот и отлично! Давай в семь?
– Хорошо. До завтра.
– Пока!
Положив трубку, я улыбнулась приятным воспоминаниям: приезжая, Пашка всегда веселил меня, стараясь вызвать на моем лице такую улыбку, при которой на щеках выступают ямочки. Он был хорошим другом и не раз выручал, в любой момент мог выслушать, а если надо – приехать и помочь делом. И я была ему безмерно благодарна за эту бескорыстную дружбу. Мне хотелось верить, что бескорыстную, хотя София убеждала, что я просто использую влюбленного в меня парня.
На следующий день я попросила маму приглядеть за сыном и отправилась к метро. Подойдя к выходу, обомлела – навстречу шел Егор с тремя белыми розами.
– Ну, здравствуй, Малыш. Ты прости Горыныча, что обманул, это я просил тебя вытащить на улицу. Он долго упирался, но я привел ему весомые аргументы и он согласился.
– Вот засранец! – я оправилась от шока. – Что ты такого ему наговорил?!
– Ничего особенного. Только сказал, что не могу без тебя дышать, что люблю тебя и хочу вернуть. Хочу, чтобы ты была только моей и больше ничьей. И это, кстати, тебе, – он протянул мне цветы.
– Что за бред? – я в шоке хлопала ресницами, не понимая, что вообще происходит. – И куда мне девать эти цветы, что сказать? Я не вру мужу.
