В груди защемило, и слезы сами полились из ее красивых глаз. Лена никак не могла взять себя в руки и перестать плакать.
«Что со мной? Почему мне так тоскливо? Почему я плачу, вместо того чтобы радоваться? Прекрати реветь! А то завтра все лицо будет опухшее! Возьми себя в руки!»
Но слезы унялись не скоро, вся подушка оказалась мокрой, хоть выжимай. Лена в сердцах перевернула ее другой стороной и снова начала уговаривать себя уснуть.
Где-то в шесть тридцать утра в дверь ее квартиры позвонили. Этот звонок выдернул хозяйку из ее нерадостных раздумий. А она в тот момент как раз подумала о том, что подушка не заменила ей подружку, как в народной поговорке. А ей сейчас так хотелось бы пообщаться со своей сверстницей… Вместо этого на ее свадьбе в роли свидетельницы будет чужой мужик, директор свадебной фирмы. Какой позор! Звонок в дверь становился все более назойливым.
«Ну и кого ж это принесло в такую рань?» – раздраженно подумала Елена.
Она встала с постели, надела поверх белоснежной атласной пижамы зеленый халат и пошла открывать дверь. На пороге ее квартиры стоял этот самый директор агентства собственной персоной. Но в каком виде! Елена только ахнула. Мертвенно-бледное лицо, опухшие, красные глаза, спутанные волосы. Одет он был в серый свитер наизнанку, причем задом наперед, и этикетка оповещала, что он, то есть свитер, изготовлен фирмой «Босс» и пятьдесят процентов на пятьдесят состоит из хлопка и шелка. Старые, обтрепанные, особенно внизу, джинсы никак не вязались с черными классическими ботинками.
Никита сделал слабое движение поприветствовать невесту и оторвался от косяка. Но его тут же повело, и он снова схватился рукой за стену.
– Ничего не говори, за нас все сказано… – пропел он хриплым голосом. – Я так спешил!
– Вы?! – ужаснулась Лена, решившая все же уточнить.
– Я не опоздал? – Гость икнул, пытаясь как-то приосаниться.
– Шесть часов утра! Церемония в два часа дня! Вы должны были приехать за мной к часу!
– Да? – настала очередь удивляться Никите. – А почему вы уже в платье? Вы в нем спали? По-моему, оно чересчур закрытое, но поясок очень хорошо подчеркивает талию.
– Это махровый халат, – ледяным голосом произнесла Лена. – Почему вы в таком виде? Вы с ума сошли! Вы где так набрались? Вы издеваетесь надо мной?!
– Ой, не кричите, – зажал голову руками «свидетель» и добавил: – Голова раскалывается. Ну, выпил немного у друга на дне рождения… ну и что… Я же не забыл прийти! И к тому же это была ваша идея, вы меня попросили быть вашим свидетелем!
– Я не знала, что вы алкоголик! – в отчаянии выкрикнула Лена и попыталась закрыть перед ним дверь.
– Эй, нет, подождите! Куда же я пойду? – запротестовал Никита.
– Как сюда приехали, так отсюда и уезжайте!
– Сюда я на такси. И что, к двум-то часам мне опять, что ли, приезжать? Нет, моя голова такого испытания не выдержит. Если я уйду, то уже точно назад не приду! Лучше разрешите мне где-нибудь прилечь, я не выспался.
– Вы в своем уме? С какой радости вы будете у меня спать? Да еще в день свадьбы! Вы что?
– Мне плохо… – вдруг еще больше позеленел нежданный гость. – Где у вас ванная?!
Лена не на шутку испугалась.
– Вон там… – отступила она от порога, решив больше не препираться в подъезде, не дай бог, сейчас кто-нибудь из соседей выглянет.
Никита пробежал мимо нее по коридору и закрылся в ванной комнате. Лена услышала, как включился душ. «Нормально… Врывается ко мне в дом в таком состоянии…»
Покой ее был нарушен. Да и о каком покое, отдыхе могла идти речь, если в ее ванной плескался чужой, более того – просто невменяемый мужчина? Лена села в кресло, поджав босые ноги, и уставилась в одну точку.
Прошло уже немало времени, и хозяйка начала опасаться за жизнь незваного гостя. Лена подошла к двери ванной и громко постучала.
– Никита Георгиевич, вы живы?
В ответ перестала литься вода. Лена вернулась в кресло, а вскоре там же появился Никита – с мокрыми, завивающимися в колечки волосами, облаченный в ее розовый в горошек банный халат. Халат смотрелся на нем весьма комично – короткий, не сходящийся на широкой, волосатой груди Никиты. Гость прошлепал босыми ногами и устроился в кресле. Цвет его лица уже не внушал опасения, но голос был жалобным, когда он заговорил:
– Леночка, спаси меня…
– Еще чего?! – фыркнула та в ответ, начиная явно нервничать. – Может быть, пивка?
– Не забывай, я твоя свидетельница!
– Если бы я знала, что ты алкоголик…
– Я – алкоголик?! – Никита смотрел на нее насмешливыми карими глазами. – Да я вообще не пью!
– Я вижу, – поджала губы Лена.
– Ну, выпил у друга на дне рождения… Кажется, я это уже говорил… Между прочим, я даже специально попросил его перенести торжество на день раньше, так как помнил о твоей свадьбе.
– Хорошо же ты помнил… – усмехнулась она.
– Ну, да, после пятого тоста я забыл о свадьбе, но ведь вспомнил же!
– Прогресс налицо! Ты себя в зеркале видел?
– Ленок! Сделай кофейку, а? Голова сильно болит.
– Ну и наглый же ты тип! – вспыхнула Лена. – Я тебе не Ленок! Да я деньги назад заберу из вашей фирмы! Да я такую ей рекламу сделаю, что никто больше в твою «Эйфорию» и не заглянет! «Эйфория»… Лучше бы назвали «Пьяный угар»!
– Какой же все-таки у тебя пронзительный голос, – задумчиво сказал Никита. – Ленок, ты не кипятись! Невеста не должна нервничать перед свадьбой. Она должна выглядеть красивой, спокойной и уравновешенной, ведь свое черное дело она уже сделала – охомутала мужика.
– Ага, это тоже входит в услуги агентства – заявляться к невесте с утра пораньше и испортить ей настроение? Я такую услугу не заказывала.
– Дай кофе… – застонал Никита.
– Я тебе не секретарша, иди сам на кухню! Хотя нет, лучше уж я сварю, – сердито буркнула она и направилась на кухню.
Никита, тщетно пытавшийся поглубже запахнуть ее халатик на себе, поплелся следом. Халат ему был явно мал.
Лена щелкнула кнопкой электрического чайника, высыпала в большую кружку чуть не полбанки растворимого кофе и повернулась к нему, дергающему то одну, то другую полу халата.
– Да ладно, можешь не прикрывать свои достоинства, чего уж…
– Хочешь посмотреть? – усмехнулся он.
– Совсем даже нет, – хмуро ответила Лена, скользнув взглядом по его торсу, черным плавкам и босым ногам.
– Слушай, почему ты такая злюка? Тебе же жить с почтенным человеком, ухаживать за ним, носить грелки в постель, варить кашку по утрам и высаживать днем в кресло-качалку на балкон – подышать свежим воздухом.
– Не юродствуй! Мне, между прочим, к этому не привыкать, – отчеканила Лена.
– Понятно… камень в мой огород. А как же секс? – прищурил глаза Никита.
– Некоторые старики могут дать фору и молодым, а потом… это не главное, – отвела глаза Лена.
– Так уж и не главное? – Никита приподнялся со стула. – А ты пробовала?
– Еще одно движение, и получишь поварешкой в лоб, – предупредила его Лена, не повышая голоса.
Никита опустился обратно на стул. Одновременно щелкнула кнопка закипевшего чайника, как будто ее угроза была приведена в действие. Лена плеснула кипятка в чашку с кофе и поставила ее перед Никитой со страшным стуком, чуть не расплескав содержимое. Потом села напротив, подперла голову руками и с немым укором уставилась на него. Она с интересом наблюдала, как Никита пьет кофе, обжигаясь и морщась.
– Можно один вопрос, Казанова вы наш? – вновь перейдя на нейтральное «вы» спросила Лена. – Вы в моем халатике с неприкрытыми прелестями собираетесь свидетельствовать на моей свадьбе? Боюсь, что не все оценят ваш экстравагантный вид по достоинству. Мой будущий муж слабо видит, но не настолько.
Никита на мгновение перестал даже дышать.
– Вот черт! Точно, мой костюм у меня в офисе. Собирайся, и давай быстрее! По дороге в загс заедем ко мне на работу, и я переоденусь.
– Ну, конечно! В день моей свадьбы я буду разъезжать с вами по всему городу в поисках вашей одежды! Вот уж я выбрала свидетеля… Хотя сама виновата.
