чтобы задать вопрос об этом направлении, но сразу почувствовал, как он напрягся, готовясь отказаться от ответа на что-либо, прежде чем будет готов это сделать. Сморщив лицо, я промолчал. Моя реакция удивила его не меньше, чем меня. Обычно мне совершенно не удавалось не высказывать вслух любую мысль, пришедшую мне в голову, независимо от эмоционального состояния моего визави. Это не совсем положительная черта Эмпата, все существование которого было направлено на то, чтобы доставить удовольствие партнеру.
Мы вошли в большую комнату в конце коридора, где одинокий Патриарх наблюдал за работой горстки моих братьев-Птенцов — хотя ни один из них не был моим настоящим братом или сестрой. Каждый из них сидел на отдельном посту с парой мониторов, чтобы воспроизвести видео, записанное Искателем, и изучить его психологический профиль. Рядом с их рабочим столом стоял 3D-голографический проектор, который позволял им визуализировать внешний вид, который они выберут на основе предпочтений своего Искателя, если они продолжат спаривание.
Это тоже вскружило мне голову. С момента моего рождения я задавался вопросом, к какому виду я буду принадлежать в зависимости от выбранного для меня партнера. На Альфе Центавра было такое большое разнообразие видов — от каплеобразных до четвероногих, от водных до летающих, от пещерных жителей до кочевников, и многие другие. У меня не было предпочтений. Я просто хотел наконец почувствовать ту искру, которая заставила бы мое сердце парить, а душу петь, — партнера, с которым я хотел бы быть эмпатически связанным до конца своей жизни.
Вместо того, чтобы отвести меня к одному из свободным рабочих мест, Джарак прошел в отдельное помещение с закрытой дверью. Обычно их приберегали для соискателей, занимающих важные политические или межгалактические посты и требующих осмотрительности при поиске партнера. Неужели меня выбрали для такого высокопоставленного человека? Это не имело смысла, особенно с моей репутацией нарушителя спокойствия.
Джарак жестом пригласил меня занять место в кресле перед рабочим местом в маленькой комнате, а сам устроился напротив меня в кресле для гостей, которого обычно здесь не было. Он смотрел на меня со странно отеческим выражением лица. Его противоречивые эмоции начинали меня беспокоить.
— Как ты правильно предположил, мы получили запрос, для которого ты был признан наиболее подходящей партией, — осторожно сказал Джарак. — Тот факт, что мы здесь, а не в Зале для посетителей, также позволил тебе догадаться, что в этой ситуации есть кое-что необычное.
Я бросил любопытный взгляд на левый монитор, на котором отображалось только «Кэтлин Райт» и номер файла. Это было необычное имя. Я не мог вспомнить ни один вид на Альфе Центавра с такими именами.
Джарак улыбнулся.
— Ее вид — лишь один из уникальных аспектов этой потенциальной пары, — сказал Патриарх необычно добрым голосом. Обычно он был довольно прямым — не холодным или жестким, просто всегда говорил по существу. — Кэтлин — человек с Земли, планеты, расположенной в Солнечной системе, ближайшей к нашей планетной системе.
— Человек! — воскликнул я, пораженный и взволнованный перспективой стать партнером кого-то, совершенно отличающегося от того, что я привык считать нормой. Это было как раз по моей части. — Я смутно слышал об этом виде, но не знал, что мы начали спариваться с ними.
— Случаев крайне мало — меньше дюжины, — признал Джарак. — Все они связаны с людьми, которые переселились сюда, на Альфу Центавра. Однако основная причина необычности этого дела заключается в том, что инициатором запроса была не Кэтлин, а ее старшая сестра Кларисса. Она хочет идеального партнера в качестве рождественского подарка для Кэтлин.
У меня отвисла челюсть, а мозг застыл. Впервые за все время моего существования я потерял дар речи. Не было такого понятия, как «подарить» кому-то лирианского эмпата. Мы не были игрушками, домашними животными или случайным товаром для покупки. Строгий процесс отбора гарантировал, что пара будет идеальной для обоих партнеров, поскольку, однажды связавшись со своим Искателем, лирианские эмпаты никогда не смогут спариваться или любить другого. Я не мог решить, был ли я более оскорблен тем, что Патриархи — и, вероятно, Матриархи — сочли это возможным для меня, или мне больше было любопытно докопаться до сути всего происходящего.
— Я чувствую твою боль, сынок, — мягко сказал Джарак. — Не расстраивайся и не обижайся. Ты один из наших сыновей. Несмотря на твой необычный характер, мы одинаково любим тебя и ничего так не хотим, как обеспечить тебе счастье.
Хотя я все еще немного сомневался в своих чувствах, искренность его слов была неоспорима. Любовь, исходящая от него, застала меня врасплох. Не в первый раз я задавался вопросом, был ли Джарак моим отцом. Я бы никогда не узнал и подозревал, что он тоже не знал. Поскольку он был одним из десяти супругов моего Матриарха, вероятность того, что он мог им быть, составляла 10 %. Но если каждый из моих тридцати четырех братьев и сестер проявлял черты характера, которые можно было сопоставить с одним или несколькими нашими Патриархами, то мой полностью отличался.
— Сначала мы отклонили просьбу Клариссы. Но ее настойчивость вызвала у нас любопытство, — сказал Джарак. — Учитывая, что она уже тщательно заполнила все формы и предоставила несколько видеозаписей своей сестры, мы подумали, почему бы не запустить их в программу просмотра и не посмотреть, что получится?
— И Оператор сказал, что странный запрос идеально подходит для странного лирианина, — закончил я за него, все еще сомневаясь в этой ситуации.
— Оператор заявил, что вы соответствуете на 98,7 %, что является самым высоким показателем, который мы когда-либо имели для тебя или, откровенно говоря, для кого-либо еще, — сказал Джарак рассудительным тоном. — Только поэтому мы сочли своим долгом сообщить тебе об этом запросе.
— Вау! Это очень высокий показатель, — признал я, мое любопытство начало брать верх над оскорбленными чувствами. — Но это еще не все, не так ли?
Патриарх кивнул.
— Да. Но мы можем обсудить все после того, как у тебя сложится первое впечатление об этой женщине. Если ты не почувствуешь никакой связи, тогда остальное — спорный вопрос.
Мой противоречивый характер почти заставил меня возразить, но любопытство к Кэтлин взяло верх. Джарак наклонился вперед, чтобы запустить одну из записей. Сначала на нем появилось изображение двуногой женщины с кожей цвета меди, пухлыми рыжевато-каштановыми волосами, густыми бровями, светло-карими глазами, вздернутым носиком и пухлыми губами. Свободная одежда, которую она носила, затрудняла правильную оценку анатомии ее тела. Тем не менее, оно выглядело довольно похожим на наше с плоскими ступнями, двумя ногами и двумя руками с пятипалыми кистями.
— Люди бывают самых разных форм, размеров и цветов, —
