уложил спать.
* * *
На вечер следующего дня мы запланировали посещение дискотеки, поэтому с утра, похмелившись ставшим уже привычным рассолом, мы выбрались в город. Татьяна выглядела немного обиженной, но, добравшись до первого же магазина, развеселилась. Дальнейшее я помню смутно: шмотки, шмотки, шмотки…
Потратив какие-то восемь часов на поиск подходящего «прикида» и три часа на макияж, к десяти часам вечера мы были готовы к очередным приключениям. Правда, у меня возникла небольшая проблема: в моем «прикиде» мне было слегка неуютно исполнять обязанности телохранителя: брюки так плотно облегали задницу, что ни о каком движении быстрее неторопливого шага или медленного танца думать не приходилось. Татьяна заявила, что «такую симпатичную попочку должны видеть все»! Не менее облегающая майка не предусматривала места для скрытого ношения пистолета, и я просто извертелся перед зеркалом, решая, куда же пристроить оружие. Да что там оружие! Мне некуда было положить даже НЗ — сто-двести тысяч долларов, которые, как сказала девушка, «всегда должны быть с собой у приличного человека». Горько посетовав про себя на то, что за всю прошлую жизнь я был приличным человеком от силы неделю-полторы, я решил оставить все в машине, рассудив, что если за предыдущие дни никто и не пытался на нас напасть, то и этой ночью все будет спокойно.
Рев музыки оглушил меня еще на входе, однако, уже неплохо зная свою даму, я без всякой ее подсказки живо «организовал» столик. Естественно, лучший. Прямо перед эстрадой. Практически бесплатно: пятьсот долларов, и он — наш. Кстати, квадратные глаза официанта, случайно оказавшегося рядом, прекрасно подошли к треугольным выбирающихся из-за столика посетителей. Но меня это уже не интересовало: Татьяна нырнула в водоворот танцующих, и я тут же скользнул следом. В коротком, развевающимся платьице с открытой спиной и глубочайшим декольте, скрывающим разве что ее пупок, она выглядела просто сногсшибательно. Даже я, имевший возможность на нее полюбоваться в купальнике, скрывающем значительно меньше прелестей, не отводил от нее взгляда. А окружающие мужчины так вообще перестали танцевать. И заодно дышать… Видимо, мешали двигаться отвалившиеся челюсти, упиравшиеся в колени. Не смотря на законную гордость за клиента, это почему-то стало меня слегка нервировать. И я неуклюже задвигался вокруг, пытаясь своим видом дать почувствовать всем, что она занята, и шансов на флирт нет.
* * *
Первые минут сорок все было спокойно, но постепенно количество выпитого начало давать о себе знать: мужчины оживились и то и дело начали пытаться подвалить к Татьяне, чтобы познакомиться. Пара невзначай сломанных пальцев, слегка задетые гениталии, оттоптанные ноги и другие травмы охладили пыл первой волны соискателей, однако вскоре мне пришлось туго: в клуб ввалилась упитая вусмерть компания молодых парней, судя по говору, итальянцев. Немного приняв на грудь, они поозирались по сторонам, и, конечно, увидели развлекающуюся Татьяну. Делегация из четырех нечесаных длинноволосых «красавцев» направилась к ней незамедлительно.
— Эй, подруга! Не хочешь прокатиться на таком жеребце, как я? — на неплохом английском проорал ей на ухо самый развязный из них.
— Эй, мальчики! — вступил я в разговор, — вокруг много свободных дам, так что будьте так любезны не мешать нам отдыхать!
— О, какой разговорчивый! — тут же развернулись ко мне двое недоумков. — А ну вали отсюда, дядя! А то мы тебе сделаем больно! — из карманов вынырнули два довольно солидного вида ножа и закачались в воздухе передо мной. А из-за столика, за которым расположились «ухажеры», к нам рванулись остальные семь человек.
В это время Татьяна, кружась в танце, легким движением руки подхватила с ближайшего столика бутылку шампанского, пару раз встряхнула ее, зажав горлышко пальцем, и окатила пеной незадачливого жеребца:
— Отвали, мерин! От тебя воняет тухлыми макаронами!
Я с удовольствием перевел ее фразу «макаронникам», и тут же рванулся к Татьяне: жеребец пытался отвесить ей оплеуху. Мои штаны двигаться в таком темпе, увы, не захотели, и я не успел. Правда, жеребец тоже: опустевшая бутылка из-под шампанского встретилась с его головой, и паренек рухнул, как подкошенный. Татьяна воинственно потрясла бутылкой и завопила:
— Один — ноль!
Тут в игру вступил я, выбив из рук двух других парней ножи и отправив их в нокаут. Четвертый ухажер отступил к подбегающим товарищам, видимо, рассудив, что один в поле не воин. Однако, не смотря на поражение в первом раунде, друзья и не вздумали отступать: они похватали ножи и бутылки и начали теснить нас к стойке бара. Небольшая передышка пошла мне на пользу: я занялся своим туалетом. Распорол швы на брюках и снял майку. Татьяна восторженно поцокала языком, поводила пальчиком по шрамам на моей спине и груди и восхищенно прошептала мне на ухо:
— Круто! Как у дяди Вована! Разборки?
— Да нет, игры в песочнице! — ответил я и перекинул ее за стойку бара, чтобы она не путалась под ногами.
Тут итальяшки пошли в атаку, и мне стало не до воспоминаний. Судя по довольно слаженным действиям, опыт уличных драк у них был. И неплохой! — за первые минуты полторы мне раза два долбанули по ребрам бутылками и пару раз зацепили предплечья ножами. Однако счет в матче все увеличивался: Татьяна увлеченно вскрикивала, радуясь каждому моему удачному удару: «Пять — ноль! Семь — ноль! Восемь — ноль!», и метала в атакующих спиртное, стоящее на полках бара. Довольно метко. Правда, в баре оказалось не так много бутылок: к концу сражения бар оказался девственно чистым. Зато пол выглядел несколько хуже. Как в заброшенном свинарнике.
Кстати, даже право последнего удара она оставила за собой: единственный твердо стоящий на ногах парень, испуганно отступающий от меня к входным дверям, не заметил ее маневра, и очередная бутылка сделала свое черное дело.
Ворвавшиеся в зал полицейские, вызванные перепуганной охраной, успокоили забившуюся по углам публику, вытащили из зала тела незадачливых любовников и настойчиво попросили нас присоединиться к ним.
Ехать в полицию, да еще на этих «несимпатичных таратайках» Татьяна категорически отказалась, и в результате недолгих переговоров, сопровождавшихся передачей валюты из рук в руки, мы были отпущены домой. Правда, с утра нас пообещали навестить в отеле, но это уже были мелочи.
* * *
Утро расставило все на свои места: приехавшие ни свет ни заря полицейские долго извинялись за вчерашний инцидент, рассыпались в комплиментах перед «храбростью русской леди», ее красотой и шармом. Татьяна благосклонно приняла их лесть, щедро отсыпала денег обоим служакам и я вышел их проводить в коридор.
— Кстати, сэр! — обратился ко мне один из них. — По нашим данным, эти мальчики представляют здесь
