спиртного, где-то около десятка ящиков, заплыли на их базу, где взяли на борт дежурного офицера и десяток аквалангов, потом часа два поныряли у каких-то скал, гоняя всякую морскую живность. Ну, и, естественно, пили. Короче, к пяти часам утра катер пьяно пришвартовался у нашего отеля, своим рысканием точно передавая степень опьянения рулевого, и выгрузил на берег нас и наши мотоциклы.
— Татьяна! — пьяно орали пограничники, — если решишь еще поплавать, звони в любое время!
Девушка грациозно помахала им ручкой, потом подвела губы спящему хозяину мотоциклов откуда-то взявшейся в ее руках помадой и с хохотом понеслась в отель. Я пьяно улыбнулся проснувшемуся киприоту и понесся следом за ней. Пить…
* * *
Утро следующего дня прошло мимо моего сознания: я пришел в себя около трех часов дня спящим в кресле возле кровати Татьяны. Девушка спала, как убитая, даже не сняв с себя спасательного жилета. Ее пышная шевелюра разметалась по кровати, а правая рука прижимала к себе маленького серого медвежонка. Я тихо встал, полюбовался прелестной фигуркой девушки, плохо скрываемой куцым жилетом, потом заставил себя оторваться от этой картины, немного размял затекшее тело и по телефону заказал завтрак в номер. Потом решил вернуться в кресло, чтобы продолжить наблюдения, но мне это не удалось: раздался стук в дверь.
Как оказалось, нас решил навестить Вован, чтобы проверить, как у нас дела и привезти мне пистолет. Судя по его лицу, ночь выдалась трудной и у него: в мешках под глазами на вскидку было литров по пять спирта. Ну, не меньше четырех. Но он был как всегда, бодр и весел:
— Ну, как позабавились? — он рухнул в кресло, еще хранящее тепло моего тела, и заорал: — Танька, подъем! Не спи, а то замерзнешь! На дворе не май месяц!
Я уже начал привыкать к его иносказаниям, но как можно замерзнуть на Кипре летом, в сорокаградусную жару, я недопонял. И то, что на улице не май, а начало августа, не делало эту тираду понятнее. Однако девушка тут же встрепенулась и, томно потянувшись, пробормотала:
— Доброе утро, дядя Вован! Ой, я такая разбитая! Мы так славно вчера повеселились! А Жорик такой милашка! Ты прикинь…
Я не стал выслушивать подробный пересказ наших вчерашних приключений и занялся завтраком, который уже ломился в дверь вместе с тележкой официанта. Управляющий, видимо, сделал какие-то выводы, и завтрак оказался выше всяких похвал.
Часа через полтора, плотно позавтракав и проводив Вована, мы стояли в фойе отеля, пытаясь решить, что же делать дальше. Впрочем, долго размышлять у русских не принято, и Татьяна решительно повернулась ко мне:
— Я слышала, что где-то тут, у Ларнаки, есть деревенька, где можно прыгнуть с парашютом! Я еще не пробовала! Так что погнали!
Я послушно уселся в машину и уже привычно рванул с места в стиле «а ля Рюсс».
Подняв на ноги полицию, мы довольно быстро добрались до местной «дроп-зоны», т. е. парашютного клуба. После небольшой предпрыжковой подготовки я нацепил на себя подвесную систему парашюта Тандем, рассчитанного на прыжок инструктора с новичком, влез вместе с девушкой в салон небольшого самолетика и устроился на скамье. Рассказывать, чего стоило убедить инструктора в том, что прыгать мы будем вместе, причем с высоты в четыре с половиной километра, а не в три, как у них разрешено, без всякого инструктора и т. д. — не очень интересно. Единственное, что хочется добавить, что если бы я не дозвонился бы в офис к шефу и не устроил бы оттуда факс с копией моего удостоверения парашютиста с категорией Д, денег бы нам могло и не хватить. Однако все обошлось.
Как ни странно, особого страха перед высотой в глазах девушки, заинтересованно глядящей в иллюминаторы, я не заметил. Даже когда я пристегнул ее к себе и, по команде пилота, открыл дверь, она была спокойна. Зато потом, стоило мне выйти в дверь, началось:
— Бли-и-и-н! — дикий вопль сопровождал первые секунд десять нашего падения. — Голодная она, что ли? — подумал я, но засомневался — Опять эти иносказания…
Вскоре, почувствовав, что падение стабилизировалось, она тут же освоилась и снова начала вертеть головой, то и дело взвизгивая от удовольствия.
На высоте в два километра я открыл парашют, и через миг мы повисли в синеве между небом и морем. Чуть в стороне от нас в легком мареве виднелись горы, а далеко внизу тоненькой полосочкой виднелся пляж Лимассола. Я поискал взглядом наш отель и взялся было за стропы управления. Однако, поняв, что парашютом можно поуправлять, в них тут же вцепилась Татьяна, и мы довольно круто полетали. Мне с трудом удалось направить купол к нужному пляжу, и в итоге мы на довольно большой скорости рухнули в море прямо перед пляжем отеля.
Радости девушки не было границ: адреналин чуть не хлестал у нее из ушей, и я почувствовал себя скаковой лошадью, когда она запрыгнула на меня и начала, размахивая руками, что-то орать…
Остаток вечера мы посвятили ужину на пляже, под аккомпанемент ансамбля, дававшего концерт в оперном театре в Никосии и любезно согласившегося его прервать, чтобы доставить нам немного удовольствия. Татьяна, выпив немного вина, раскраснелась, без умолку тараторила, в очередной раз делясь со мной эмоциями от «сумасшедшего прыжка». Мы с ней немного потанцевали, потом поплескались в бассейне, допили остатки батареи бутылок на столе, раза четыре разбудили весь отель, и еще что-то там творили. Ну, так, по мелочам… Веселье пришлось прекратить, когда я даже сквозь муть опьянения начал замечать искорки желания в ее глазах. Мысль о том, что она может потащить меня в постель, мигом заставила меня протрезветь: нет, я нормальный мужчина с нормальными мужскими привычками, а Татьяна чудо как хороша! Но, во-первых, она мой клиент, а с клиентами не спят; во-вторых, ее желание — следствие буйства адреналина; а в-третьих, мне бы не хотелось знакомиться с Вованом с другой, явно не такой милой, стороны. Поэтому, добравшись до номера, я увернулся от ее объятий и шепота: «Иди ко мне, мой милый ковбой!» и заперся в ванной, резонно решив остудить свое желание холодным душем. В результате, не смотря на страстные призывы из-за двери, я не поддался на провокации и из ванной не вышел. Слава богу, что принятая Татьяной доза спиртного оказалась великоватой для юного и неокрепшего организма, и девушка минут через двадцать просто заснула на полу. Я выждал еще немного, удостоверился, в том, что она спит, на цыпочках вышел из ванной, отнес ее на кровать, раздел и
