неприметную, на их взгляд, машину Ауди А-8 черного цвета с пропуском под передним стеклом и двумя мигалками синего цвета на крыше. Причем боец, севший за руль, на ходу похмелялся из горла бутылкой водки. Я подумал было о полиции, однако, обратив внимание на манеру вождения водителей в довольно плотном потоке, куда нагло влетел наш автомобиль, понял, что опасения излишни. На общем фоне бестолково мечущихся из ряда в ряд машин, дико разгоняющихся и так же дико тормозящих через каждые сто метров у очередного светофора, мы особо не выделялись. Местные полицейские стояли через каждые двести метров и тормозили, на мой взгляд, кого попало. Вован объяснил мне, что нарушают все, всегда и везде. Искать виноватых — ниже уровня достоинства автоинспектора, а потому штрафуют того, кого остановили. А тормозят тех, кто ближе.
— Не лишено здравого смысла! — подумал я, почесав в затылке.
В это время мы подъехали к красивому старинному особняку, почему-то покрашенному в ярко-салатовый цвет, перед которым стояло десятка три лимузинов, подобных тому, на котором меня вчера катали, и еще штук сто сорок не менее престижных машин. Я столько престижных машин такого класса не видел за пять лет жизни в Вашингтоне. Разве что в каталогах…
Жизнь била ключом: люди выбегали из здания, прыгали в машины, отъезжали от здания, на их место становились другие…
— Это наш офис! — гордо изрек Вован. Ему было чем гордиться. — Идем, выберем тебе ствол!
Оказалось, что ствол — это оружие, а не часть дерева. И пушки нам тоже не понадобятся…
Как ни странно, но оружие в России обычно хранится в офисе. В обычной комнате за столом одной из секретарей. Без всякой охраны и тому подобной ерунды. За дверью, висящей на одной петле.
— Сорвали, когда торопились на стрелку! — сконфузился Вован, заметив мой непонимающий взгляд. Правда, я пытался найти хоть какой-нибудь запор, но, видимо, у них не воруют.
Выбор в комнатке был ни чуть не хуже, чем на оружейном складе Морских Котиков. Поэтому глаза у меня разбежались. Я собрал их в кучу, немного побродил вдоль полок, потрогал вороненые стволы, щербатые от постоянного употребления, и выбрал себе снайперскую винтовку «Винторез», о которой много слышал, и привычный «Магнум». Вован насыпал мне патронов в карманы, отломав крышку у одного из ящиков, разбросанных по всему полу, подхватил с полки гранатомет, буркнул, что на всякий случай, и мы, даже не пряча оружие, спустились по лестнице и загрузились в нашу машину.
Через час, выехав довольно далеко за город, автомобиль остановился на пригорке и Вован мрачно скомандовал:
— Приехали! Можно выгружаться!
Я выбрался из разрываемого дикой музыкой салона и подошел к человеку-горе, в бинокль рассматривающему расположенный в паре километров от нас особняк, стоящий у излучины реки в тени потрясающе красивого сада. В оптику винтовки я внимательно осмотрел комплекс строений, подходы к ним, посты охраны и т. д. Следуя указаниям, я нашел бассейн в тени ив, потом веранду из красного дерева, потом одну из стен веранды с прорезной надписью «Гоша — это круто!».
— Присмотрись к надписи повнимательнее! Видишь, каждая буква образована несколькими дырками в стене! Усек? Теперь смотри сюда! — он протянул мне лист бумаги и добавил, пытливо глядя мне в глаза: — Надо сделать именно так, как приказал шеф! Это требует ювелирной работы! Сможешь?
Я тупо прочитал пометки, потом перечитал их еще несколько раз и так же тупо ответил:
— В принципе, могу! Но это и есть мое особое задание?
— А то! Просто развалить тут все на фиг из гранатомета сможет любой дурак, а вот сработать ювелирно — только снайпер высшего класса. Да и шеф любит красивую работу. Вот ему друган Энрико тебя и присоветовал! Ты уж не подведи, а?
Я не подвел. Хотя стрелять пришлось минут десять. Отрываясь лишь на перезарядку винтовки. Наконец Вован, критически осмотрев мою работу в бинокль, решил, что «все чисто конкретно» и, скомандовав мне собираться, достал из кармана телефон:
— Толян! Все в порядке! Можно ехать! Задание выполнено на высшем уровне! — потом повернулся ко мне и, заметив, что я уже собрался, добавил: — Шеф сказал, что ты в натуре правильный пацан! Сейчас едем в ресторан, а потом в аэропорт!
* * *
…Часов через десять я снова сидел в кресле самолета, пальцем крутил на шее золотую цепь весом килограмма в полтора и стоимостью в мой заработок за пол года, подаренную мне расчувствовавшимся Вованом, и пил водку «из горла», как бы сказал Вован. Проводы слегка затянулись, но я немного «недоперепил»: выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог. Так что лишние пол литра мне явно не мешали. Правда, у меня довольно сильно дрожали руки и подергивался левый глаз. Видимо, из-за прощальной фразы Вована:
— Ты приезжай, как сможешь, только недельки на полторы-две, и мы нормально позабавимся, а то времени не хватило что-нибудь придумать!
Допив остатки водки, я достал из внутреннего кармана пиджака тот самый лист с планом операции, который мне вручил Вован перед особняком, в порядке исключения не уничтоженном на месте, и в который раз вчитался в формулировку моего особого задания:
«Выстрелами из бесшумной винтовки дописать фразу на стене „Гоша — это круто!“ следующими словами: „А Толян — круче!“».
Глава 2
На следующее утро, доложив по телефону о выполненной работе, я пожаловался Шефу, что не совсем вник в его смысл. На что Энрико незамедлительно ответил, что понимание не входит в мои обязанности, а доказательством того, что клиент доволен, являются деньги на моем счету, которые, кстати, уже поступили, и то, что я еще жив. Последний аргумент оказался особо убедительным, и я не стал грузить шефа дальше, предпочтя заняться своими делами. Деньги действительно поступили, и я со спокойной душой решил немного отдохнуть от работы и заодно замолить перед Джейн свои грехи. Выгнав из гаража мотоцикл, я нацепил на голову шлем и понесся вниз по улице. Дорога до бара, где девушка работала официанткой, не заняла много времени, и через десять минут я входил в полумрак прокуренного зала с розой в руке.
Джейн была на работе. Но не одна: какой-то плюгавый хлыщ в дорогом деловом костюме что-то шептал ей на ушко, придерживая девушку за аппетитную попку. Видимо, чтобы не убежала. Сказать, что это меня не задело, значит соврать: я довольно неуклюже прошел к сладкой парочке, наступил на ногу Ромео, от чего тот взвыл, потом грозно извинился и протянул девушке розу. Увы, мой широкий
