— Вы тогда еще не родились, девочка.
Она моргнула.
— Вы даже не собираетесь это отрицать?
— Ну, с технической точки зрения это не машины смерти, а электроника и оборудование. По мнению некоторых, это своего рода технологическая страховка, путь к достижению паритета в мире. Собственно говоря, кое-кто может даже назвать «К и Л» очень патриотичной компанией. Но я подозреваю, что подавляющее большинство считает ее изделия машинами смерти.
— Насколько мне известно, «Каслтон и Лайтфут» производят электронику и оборудование для самолетов-истребителей и командных постов. По заказу военных. Это и означает, что вы производите машины смерти. Это также означает, что «К и Л» имеют самое непосредственное отношение к некоторым выгодным финансовым договоренностям с Пентагоном.
Ник кивнул. Все быстро становилось на свои места.
— Понимаю, — мягко произнес он. — Вы одна из них.
— Из кого?
— Вы, — он сделал тактичную паузу, — назовем это так, придерживаетесь либеральных убеждений. Она мрачно улыбнулась ему в ответ.
— Если вы считаете, будто я не из таких, то жаль, что вы не встречались с моей бабушкой.
— Ярко-розовая радикальная левая анархистка, правильно?
— Скажем так: ей не нравилось, что миром управляют такие люди, как вы.
— Как я?
— Аристократы, имеющие все, кроме титула. Слишком много денег и слишком много власти. Она остро чувствовала, что сосредоточение власти и денег в одних руках порождает коррупцию.
— Как и отсутствие одновременно и того и другого. Покажите мне десять человек, у которых недостаточно денег и недостаточно власти, чтобы управлять своей собственной жизнью, и я назову вам девять опасных людей. А десятый будет просто ошибкой природы.
Казалось, что воздух вокруг Филы вибрирует, а в ее глазах сверкают искры. Она определенно заводилась.
Ник обнаружил, что сосредоточение на нем всей этой женской энергии рождает определенные ощущения в области паха — этого уже давно с ним не случалось. Ему было ясно, что Филадельфия не имеет понятия о том, как возбуждает его, что было, с одной стороны, любопытно, а с другой — приводило мужчину в отчаяние.
— — Таким образом, вы оправдываете, что родились членом привилегированного класса? Делаете вид, будто более благородны, чем те, кто не так богат, как вы? Что не снизойдете до поступков, на которые может быть способен бедный человек, чтобы выжить?
— Похоже, здесь имеет место некоторое недопонимание. Каслтоны и Лайтфуты — это не Рокфеллеры и Дюпоны. Когда вы смотрите на меня, вы видите перед собой деньги второго поколения, но лично у меня их нет вот уже три года.
— То есть сейчас я должна вас пожалеть?
— Послушайте, Фила, не знаю, что рассказывала вам Крисси, но суть дела такова. Мой отец, Рид Лайтфут, и его приятель, Бэрк Каслтон, ничего из себя не представляли, были обыкновенными мусорщиками, но во время службы в армии они обнаружили склонность к электронике. Когда они закончили службу, у них были грандиозные планы и амбиции, а также преимущество, которое дало им знание того, как функционирует военная машина изнутри. Они построили «Каслтон и Лайтфут» буквально на пустом месте. Им повезло. Выбор времени был удачным, и оказалось, что в деле управления они так же проницательны, как и в сборке электронного оборудования
— И они были достаточно умны, чтобы сделать своим бизнесом изготовление машин смерти? — с удовлетворением закончила за него Фила.
Ник понял, что ему нравится появившийся в глазах Филадельфии блеск азарта. Он спросил себя, похоже ли ее выражение лица на то, которое появляется, когда она лежит обнаженной рядом с мужчиной.
От этой мысли в голове у него появилась какая-то легкость, в то время как остальная часть тела продолжала оставаться тяжелой и напряженной. Он осознал, как много времени прошло с тех пор, когда он искренне желал лечь в постель с женщиной. Он прекрасно помнил тот день: 25 сентября, четыре с половиной года назад. Это была его брачная ночь. С того дня все пошло на спад, пока полтора года назад не закончилось разводом.
С тех пор у Ника была только одна женщина, перенесшая, как и он, битвы развода и приходившая в ужас от одиночества. Несколько месяцев они утешали друг друга, их отношения были безопасными и удобными, хотя и начисто лишенными вдохновения.
Для них обоих это было временем заживления ран. Ни один из них не стремился к большой любви и не ожидал встретить ее. Пять месяцев назад Джинни положила конец их отношениям, заявив, что готова начать искать что-нибудь более существенное и значимое. С тех пор у Ника тянулся период безбрачия.
До сегодняшнего вечера. Сегодня вечером все изменилось. Сегодня он снова начал ощущать простую мужскую радость от сексуального предвкушения.
Сделав над собой усилие, он отбросил свои чувственные желания и сосредоточился на поиске ключика к Филадельфии Фокс.
— Положа руку на сердце, — сказал Ник, поигрывая виски в своем стакане, — у меня самого были некоторые вопросы по поводу военных контрактов, которые обеспечивала «Каслтон и Лайтфут». Но, конечно, когда я еще принимал участие в делах фирмы.
— Что вы говорите? — У Филы был скептический вид. — И что же случилось, когда вы задали эти вопросы?
— Мне сказали, что я всерьез рискую превратиться в одного из простофиль либерального левого крыла, — сухо ответил он. — Меня также назвали трусом и потенциальным предателем своей страны. Помимо всего прочего.
Шок на лицо Филы порадовал его до глубины души. Он понял, что находится на правильном пути. Чтобы поймать такую осторожную лисичку, нужна приманка, кровоточащая из самого сердца.
— Как они посмели так говорить про вас, только потому что вы выступили против них? — негодующе воскликнула Фила. — Значит, тогда вы и ушли из «Каслтон и Лайтфут»?
— Да. Примерно тогда.
— Вы разошлись со своей семьей в вопросе изготовления машин смерти?
— Это не было единственной проблемой. — Он почувствовал себя обязанным признать это. — В то время имели место и другие события.
— Какие?
— Вы всегда так быстро устанавливаете доверительные отношения?
Она сразу же откинулась на спинку винилового кресла и опустила руки на колени.
— Отношения здесь ни при чем. Мы говорим о бизнесе.
— Сегодня вечером мне не хочется обсуждать вопросы бизнеса, Фила. Только если вы желаете поговорить об этих акциях.
— Я не хочу.
— Тогда остается разговор об отношениях. Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Вы все-таки пытаетесь меня соблазнить?
— Вы в настроении, чтобы вас соблазнили?
— Нет, нисколько. Так что ни о чем не думайте. — Она помедлила секунду и затем, неминуемо влекомая к приманке, спросила:
