ледяной воды в кружку с надколотым краем. В пару прыжков он вновь оказался на табуретке и напоил пленника.
Архарову мгновенно стало лучше, и он расплылся в самодовольной улыбке. Рядом со столом, на котором лежали пыточные инструменты, стояла тумба. На ней разместилась зеленоватая Сфера Исцеления. В радиусе пяти метров все раны затягивались в пять раз быстрее, но при этом болевые ощущения обострялись до предела. Чёртова Сфера не давала потерять сознание или умереть.
Впрочем, Архаров не торопился на тот свет. Зачем? Ведь ему предстояло рассказать множество сальных шуток. Правда, сложно это сделать, когда в горле пересохло. А из-за артефакта его поили раз в трое суток, может, реже. Сделав последний глоток воды, Константин Игоревич с облегчением выдохнул и заглянул в бездонно-чёрные глаза карлика.
— Что ты там спрашивал? Где мои дети? — тяжело дыша, переспросил Архаров, и карлик кивнул. — Мои дети спрятаны в яйцах. Если Император хочет их достать, то пусть присылает свою мамашу. Говорят, она чертовски хорошо работает ртом.
Карлик шлёпнул себя ладонью по лбу и покачал головой, как бы говоря: «Константин Игоревич, ничему тебя жизнь не учит». Подобные шутки он слышал уже сотню раз, и каждый день Архаров придумывал всё новые и новые хохмы, унижающие достоинство Императорского рода. Вот только Архаров либо не знал, что карлик глухой, либо ему было плевать, и шутил он сам для себя.
Карлик спустился с табуретки, взял железную кочергу и потянулся к мане. Металл мгновенно раскалился добела. Чёрные глаза карлика блеснули в свете раскалённого металла. Без слов было понятно, что он наслаждается своей работой.
Сталь с шипением уткнулась в живот Архарова. Запахло жженой плотью, вверх взметнулся белёсый дымок, а карлик и Константин Игоревич улыбались, глядя друг другу в глаза. Это игра на истощение. Тот, чья воля сломается раньше — проиграл.
* * *
Обожаю снегопад. Он способен скрыть не только картину разрушенного села, но и наши тела. Снег валил огромными хлопьями. Ветер подхватывал его и вихрями бросал нам в лица и за шиворот. При этом холод быстро отступал. В обычных условиях, если ты лежишь на морозе, и тебе вдруг стало не холодно — то у меня плохие новости. Ты умираешь. Сейчас же был совсем другой случай.
В ушах барабанило сердце. Адреналина в кровь выплеснулось столько, что даже руки начали дрожать. Я лежал неподвижно и краем глаза видел, как колонна из четырёх машин мчится в нашу сторону. Вездеход впереди, вездеход позади, и в центре — два грузовика. Ярко-желтые фары тускло пробивались через снежную бурю. Рёв моторов нарастал, заглушая свист ветра.
С противоположной стороны дороги я заметил напряженное лицо Барбоскина. Поймав мой взгляд, он медленно моргнул, давая понять, что всё идёт по плану. Конечно, по плану. Ведь план прост, как две копейки.
Колонна проехала мимо дорожного знака и начала замедляться, готовясь свернуть в сторону села. Но этому было не суждено сбыться. Я вскочил и резко выбросил руку вперёд. За долю секунды на моей ладони сформировался огненный шар, от соприкосновения с которым снежинки, шипя, испарялись. В следующее мгновение я швырнул его в сторону вездехода, замыкающего колонну.
Огненная сфера влетела прямиком под днище машины, туда, где располагались топливные баки. От взрыва машину подбросило вверх, раскурочив днище, а в следующую секунду взорвались и баки. Искорёженный кусок металла перевернулся на крышу и рухнул на асфальт. Задняя дверь открылась, и из неё выпрыгнул человек, объятый пламенем. Он орал от боли и ужаса, но страдал он недолго.
Автоматная очередь прошила его тело, рассыпав по снегу капли крови. Я перевёл взгляд и увидел, что головная машина колонны висит в воздухе. А точнее, её пробил насквозь каменный шип и поднял вверх на добрых три метра. Всё это произошло за считанные секунды, люди в грузовиках не успели осознать, что происходит, а со всех сторон хлынул нескончаемый свинцовый град.
Пули искрами рикошетили от бортов. Пробивали тенты. Разбивали стёкла. Спускали шины. И жалили, жалили тела бойцов, отправленных на помощь подельникам Барсом. Я и сам выпустил пару магазинов в кузов грузовика. Но в отличие от остальных я стрелял точечно, так как видел энергетический след ещё живых уголовников.
В следующую секунду стрельба прекратилась. В ушах стоял писк, он сливался с пением ветра, образуя ни с чем не сравнимую композицию. От горящего вездехода валил чёрный дым, а в сторону грузовиков, пригнувшись, двигались гвардейцы. Иван прикрывал Бориса, когда тот отдёрнул тент. Заглянув внутрь, он крикнул:
— Чисто!
Ещё бы. В каждую из машин легло не меньше трёх сотен пуль. Шанс выжить не то что стремился к нулю, я видел Всевидящим Оком, что живых там нет. Минус сорок пять человек. Сейчас Ленск защищает около пятидесяти бойцов. Если сможем тихо нейтрализовать дозорных, то город удастся освободить без особых проблем. Повесив автомат на плечо, я сразу направился к вездеходу, возглавлявшему колонну.
— Пригнись, — шикнул на меня гвардеец, чьего имени я не знал.
— Во втором грузовике все покойники, — спокойно ответил я и продолжил путь.
— Чисто! — послышался новый крик, подтвердивший мои слова.
Остановившись у вездехода, я уважительно присвистнул. А люди Барбоскина знают своё дело. Каменный шип прошил насквозь морду машины, раскурочив мотор и кабину. Водитель погиб мгновенно, а вместе с ним была уничтожена и рация. Да и стреляя по грузовикам, они в первую очередь ликвидировали водителя, а только потом перенесли огонь на кузов.
Сразу понятно, что бойцы бывалые и обучены воевать не только против тварей, но и против людей. Я остановился у вездехода, под которым натекла порядочная лужа масла. Чёрное пятно не вписывалось в белёсое царство, раскинувшееся вокруг. Впрочем, всем на это было плевать. Гвардейцы окружили транспорт и ждали распоряжений Барбоскина.
— Тимофей Евстафьевич, в вездеходе три человека, — громко заявил я, но один из энергетических следов тут же погас. Похоже, у бойца было сильное кровотечение и он весь вытек. — Уже два. Если у вас есть маги молний, то мы можем жахнуть по машине, а уже потом вытащить из неё потерявших сознание бедолаг. Или просто закидаем транспорт гранатами.
— Не надо гранатами! Мы сдаёмся! — закричали из вездехода. Задняя дверь жалобно скрипнула, и из неё показалось перепуганное лицо парня лет двадцати на вид.
— Руки в гору, сука! — заорал Борис, заставив парня вздрогнуть.
— Оружие оставьте в транспорте, а после прыгайте, — приказал я, наблюдая за выжившими через Всевидящее Око. Если они потянутся к мане (ну, мало ли, вдруг они маги?) то я сразу же запущу в открытую дверь
